Леонид Крупчанов - Теория литературы

«Историческая поэтика» Веселовского вобрала в себя, переработала, придала ускорение многим продуктивным направлениям гуманитарных наук прежних эпох и открыла новые научные горизонты. Научное лидерство Веселовского было сразу же, с появлением его первых работ, признано не только его современниками-учеными, но и старшим поколением ученых (А.Н. Пыпиным, Н.С. Тихонравовым), в том числе и его учителем Ф.И. Буслаевым. Сравнительное изучение явлений культуры к концу XIX в. получило широкое распространение в Европе и в России в различных областях и сферах. Начатое Я. Гриммом и Ф.И. Буслаевым на уровне народно-поэтической мифологии, сравнительное изучение позволило утвердить в качестве научного генетический принцип сравнения, отыскания сходства или различия явлений на основе общности их предка. Ф.И. Буслаев, опираясь на идеи сравнительного языкознания, «путем генетическим», старался объяснить «низшую», «мифологическую ступень в языке», «генеалогию» «корней и слов» «первоначальным их значением», а в литературе ставил задачей выход на «древнейшее предание». Веселовский учитывает этот способ сравнительного изучения, предложенный его учителем, сохраняя понятие «предания» для обозначения продуктов коллективного творчества в противовес творчеству «личному», индивидуальному. Теория заимствования Бенфея объясняла сходство близких, рядоположенных явлений, но не годилась, с точки зрения Веселовского, для изучения проблем возникновения и генезиса родовых литературных категорий. Возможности взаимовлияния литератур ограничены к тому же, как полагает Веселовский, определенным уровнем их «внутреннего» соответствия. Теорию миграции, «переселения» сюжетов он также ограничивает, распространяя ее лишь на простейшие сюжеты, не закрепившиеся в прочные «схемы». Ближе всего Веселовскому концепция самозарождения, выдвинутая Тейлором, хотя и она целиком не определяет его научный метод. Возникновение или сходство литературных явлений выступает в этом случае как «продукт равномерного психического развития, приводившего там и здесь к выражению в одних и тех же формах одного и того же содержания». Сходство же сложных разноплеменных мотивов, по мнению Веселовского, трудно объяснить «психологическим самозарождением». Здесь может идти речь о заимствовании.

На первый взгляд может показаться, что Веселовский концепцию самозарождения связывает только с психологическими («психическими») процессами. Сходство на уровне самозарождения возникает, по мысли Веселовского, в широком взаимодействии факторов быта, мифов, преданий в «результате исторического процесса». «Предание – это будто бы перепутье от истории к эпосу, устное органическое развитие исторического факта», – поясняет он. «Историческую народность и ее творчество» Веселовский рассматривает как «комплекс влияний, веяний и скрещиваний», «комбинации» устойчивых мотивов в новых исторических условиях. Что касается историко-психологического фактора развития, то он приобретает у Веселовского самостоятельное значение. Специфика народной психологии учитывалась им при изучении литературных мотивов и образов. Вслед за Буслаевым, изучавшим сравнения в форме параллелизмов, Веселовский создает учение о психологическом параллелизме как способе выражения отношений субъекта и объекта в их «волевой жизнедеятельности». При этом речь идет «не о сравнении», где соотносимые явления воспринимаются как раздельные, и не об «отождествлении человеческой жизни с природною», «а о сопоставлении по признаку действия, движения» (например: дерево сгибается, девушка кланяется ). Накопленный «сложный комплекс» сходных признаков вызывал «вереницу сопоставлений», характерных для определенного национального типа восприятия, «спроса познавания». По мере исторического развития в дальнейшем у человека возникают «все новые аналогии» явлений окружающей действительности «с его внутренним миром» на основе «параллелизма-сопоставления». Веселовский разрабатывает систему параллелизмов, зависящих от количества и особенностей сопоставляемых явлений («мотивов»): одночленный (метафора), двучленный, многочленный, отрицательный параллелизмы. Помимо этого, он рассматривает своеобразие «формального» и «ритмического» праллелизмов. Психологический параллелизм Веселовский отличает от умозрительных, «психологически-отвлеченных», «банальных» подходов, построенных на отдельных «психологических и эстетических посылках», а не «на идее развития в широкой исторической перспективе».

Столь же отвлеченной, неприемлемой для себя считает Веселовский и идею «чистого искусства», «чистой красоты», которую он склонен связывать с преувеличением значения индивидуального («личного») вклада писателя в творчество, восходящего к эстетике Гегеля. В идеале Веселовскому близка неосуществленная поэтика В. Шерера, «построенная на массовом сравнении фактов, взятых на всех путях и во всех сферах поэтического развития». Ошибки в выводах исторического анализа основаны, по мнению ученого, на «неполноте» обобщений, т. е. на недостатках научного метода. Понятие причины и следствия Веселовский прежде всего распространяет «на ближайшие из смежных фактов». В новых «параллельных» рядах возникают и новые причинные связи. «Чем более таких проверочных повторений, тем более вероятия, что полученное обобщение подойдет к точности закона», – полагает Веселовский. Изучая эпоху, следует учитывать как крупные, так и мелкие факторы, сравнивая «разные группы фактов» и «взаимно» проверяя «несколько рядов выводов». «Восходя далее и далее, вы придете к последнему, самому полному обобщению, которое, в сущности, и выразит ваш конечный взгляд на изучаемую область. Если вы вздумаете изобразить ее, этот взгляд сообщит ей естественную окраску и цельность организма. Это обобщение можно назвать научным», – пишет Веселовский. Народно-исторические предания, психологические мотивы обобщались, по Веселовскому, в соответствующих «типах», устойчивых национально-исторических структурах, которые могли возникать в результате «механической работы народного предания», оформляясь в песенные, обрядово-ритуальные и другие «циклы». Формы обобщения обозначаются у Веселовского по-разному. Применительно к обобщению на уровне образно-речевого стиля он употребляет термин «формула», в котором также фиксируется определенная степень устойчивости. Так, требование «народного самосознания» у сарацин выражалось в типической «народно-песенной психологии и ритмике», а «стилистический прием» отрицательного одночленного параллелизма характеризовал «особый, элегический склад славянского лиризма». Стилевые «формулы» возникали на основе исконной «стилистики языка», отмеченной Потебней. У Веселовского эта символика выступает как «результат психологического процесса» и фиксируется в жестких, хотя и «условных» образно-психологических и речевых обобщениях: «формула желания», «формула пожелания», «формула невозможности», «формула ключа к сердцу», «формула птички в клетке» и т. д. «Формулы-сюжеты» Веселовский называет «схемами», наиболее устойчивыми типами обобщений. Теория сюжета изложена Веселовским в отдельном разделе – «Поэтика сюжетов». Сюжет у Веселовского основан на «мотиве», «простейшей повествовательной единице, образно ответившей на разные вопросы первобытного ума или бытового наблюдения», «одночленной», неразложимой «формуле» (в сказке, мифе), в которой природа открывается человеку, общественности. Таков, например, мотив похищения невесты. Сходные мотивы могут зарождаться в «разноплеменных средах» независимо от влияний, вполне самостоятельно. К мотиву «приращиваются» новые единицы (особенно во второй части мотива: невеста могла быть заколдована и т. д.), образуя сюжеты – «сложные схемы, в образности которых обобщились известные акты человеческой жизни и психики в чередующихся формах бытовой действительности». Таким образом, сюжет – это «комбинация мотивов», даже – «тема», синтезирующая «положения-мотивы». Мотивы и сюжеты, по словам Веселовского, «входят в оборот истории», образуя «обязательный стилистический словарь», которым «орудует» поэт. Личный вклад в творческий процесс, или «личный почин», как называет его ученый, сводится, таким образом, до минимума. Возникновение искусства в трех его родовых категориях – эпосе, лирике и драме – Веселовский связывает с коллективным, синкретическим началом, в котором были синтезированы хор, игра, пляска, обряд, действо, сказ, диалог, миф. С увеличением удельного веса личности запевала в хоре постепенно трансформируется в поэта.