Оливер Сакс - Галлюцинации

Алетия Хейтер в своей книге «Опиум и романтическое воображение» пишет, что итальянский художник Пиранези, «как поговаривают, задумал серию гравюр «Темницы», когда был в бреду во время приступа малярии», болезни, которой он заразился, исследуя разрушенные памятники Древнего Рима, бродя среди ночных миазмов болотистой местности. Он заболел малярией; кто знает, может быть, те бредовые видения, которые его посещали, были отчасти обязаны своим появлением опию и сильному жару, ибо опием в те времена лечили любую лихорадку, в том числе и малярийную. Образы, посетившие Пиранези, родились в бреду, но он воплотил их в своих гравюрах, потратив на это многие годы великого осознанного труда.

В бреду могут появляться и музыкальные галлюцинации, как писала мне Кейт И.:

«Мне было в ту пору одиннадцать лет. Я лежала в кровати с высокой температурой, когда вдруг услышала красивую, поистине небесную музыку. Я поняла, что это поют ангелы, и мне показалось это странным, так как я не верю и никогда не верила ни в Бога, ни в ангелов. Тогда я подумала, что это идет рождественское богослужение в расположенной неподалеку церкви. Но через минуту до меня дошло, что на дворе весна, и, значит, это галлюцинация».

Некоторые люди писали мне о своих зрительных музыкальных галлюцинациях, о нотах, покрывавших стены и потолки. Одна из моих корреспонденток, Кристи К., вспоминала:

«В детстве во время болезней у меня всегда была высокая температура, и каждый раз, когда у меня поднималась температура, возникали и галлюцинации. Это были зрительные галлюцинации – я видела ноты и стихотворные строфы. Музыку я не слышала. При высокой температуре я видела линейки со знаками басовых и скрипичных ключей; ноты были записаны хаотично, безо всякого порядка. Ноты злились, чем приводили меня в немалое смущение. Ни ноты, ни нотные станы мне не подчинялись. Я часами пыталась успокоить их и привести в гармонию. Эти же галлюцинации продолжают преследовать меня и сейчас, когда у меня поднимается температура».

При лихорадке или делирии могут наблюдаться и тактильные галлюцинации, описанные в присланном мне Джонни М. письме: «Когда у меня в детстве поднималась температура, я переживал какие-то странные и сверхъестественные тактильные галлюцинации. Пальцы няни теряли свою фарфоровую гладкость и превращались в колючие веточки. Легкие шелковистые простыни превращались в тяжелые мокрые одеяла».

Лихорадка является, вероятно, самой частой причиной бреда, но у него бывают и менее заметные токсические или метаболические причины, как это недавно случилось с моей знакомой, врачом Изабель Р. В течение двух месяцев у нее нарастала слабость, и периодически она впадала в состояние помрачения сознания. Во время одного из таких приступов, когда она полностью утратила сознание, ее доставили в больницу, где у нее начался тяжелый делирий с галлюцинациями и бредом. Больная была уверена, что за висевшей на стене в палате картиной находится некая секретная лаборатория и что в этой лаборатории я провожу над ней какие-то опыты. Выяснилось, что в крови Р. очень высока концентрация кальция и витамина D (Изабель принимала большие дозы этих препаратов для профилактики остеопороза). Как только уровень кальция и витамина D снизился до нормы, прошел и делирий.

Само понятие делирия издавна связывают с алкогольной интоксикацией или с синдромом его отмены. Эмиль Крепелин в своих знаменитых «Лекциях по клинической психиатрии», опубликованных в 1904 году, включил в них историю болезни владельца гостиницы, у которого делирий (белая горячка) развился на фоне употребления шести-семи литров вина в день. Этот человек впал в беспокойство и погрузился в сновидческое состояние, о котором писал Крепелин:

«Реальное восприятие мешалось с яркими и живыми ложными ощущениями – в особенности это касалось зрения и слуха. Словно во сне перед взором больного происходили, чередуясь, сменявшие друг друга, как в калейдоскопе, самые странные и фантастические события. Учитывая яркость и живость галлюцинаций, беспокойство и сильный тремор, а также запах алкоголя в выдыхаемом воздухе, мы имели все основания поставить диагноз клинического состояния, известного как белая горячка».

Владелец гостиницы бредил – вероятно, из-за преследовавших его галлюцинаций:

«Из расспросов мы выяснили, что его собираются казнить на электрическом стуле и одновременно расстрелять. «Картина мне самому пока не ясна, – говорит больной, – каждое мгновение появляются новые люди, все переходят с места на место, и каждый раз поджидают меня с револьверами в руках. Стоит мне открыть глаза, как все они исчезают». Больной говорит, что ему в голову и в пальцы ног залили какую-то вонючую жидкость, которая и вызывает картины, которые он принимает за реальность. Он страстно вглядывается в окно, видит там то появляющиеся, то пропадающие дома и деревья. При легком надавливании на глазные яблоки он видит сначала искры, затем зайца, потом картину на стене, умывальник, полумесяц и человеческую голову – сначала серую, а потом в цвете».

У данного больного делирий отличался хаотичностью и отсутствием связного сюжета. Но так бывает далеко не всегда. Иногда делирий приобретает качество увлекательного путешествия, пьесы, кинофильма, придавая смысл галлюцинациям. У Энн М. такой делирий случился при высокой температуре, которую не удавалось сбить несколько дней. Сначала она видела узоры, когда, пытаясь уснуть, закрывала глаза. Своей сложной симметрией эти узоры напоминали ей гравюры Эшера:

«Сначала я видела только геометрические узоры, но очень скоро они стали превращаться в чудовищ и других малоприятных созданий. Рисунки были черно-белыми. Меня они совершенно не забавляли, так как мне смертельно хотелось спать. Как только рисунок принимал ясные очертания, он начинал множиться и постепенно четыре, шесть или восемь идентичных рисунков занимали все квадранты моего поля зрения».

За черно-белыми гравюрами последовали яркие многоцветные рисунки, напомнившие больной картины Брейгеля. Вскоре и эти картины заполнились монстрами и начали, в свою очередь, делиться на крошечные копии множества Брейгелей.

Потом произошло и вовсе радикальное изменение. Энн увидела себя в «китайском автобусе 50-х годов участницей пропагандистской поездки под эгидой Китайской христианской церкви». Больная отчетливо запомнила фильм о религиозной свободе в Китае. Фильм проецировали на заднее стекло автобуса. Потом перспектива изменилась, и фильм и автобус начали крениться под разными углами, и стало совершенно непонятно, являлся ли церковный шпиль элементом реальной, видимой из окна церкви или частью фильма. Это странное путешествие продолжалось большую часть той горячечной бессонной ночи.