Афоризмы старого Китая

— Ни словом, ни молчанием не выразить смысла бытия. Как же поведать истину?

Фэнъань ответил:

— Мне все видится весна на южном берегу Янцзы. Стайки птиц щебечут среди ароматных цветов [63] В жизнеописании наставника Фэнъаня последний произносит эти стихи в ответ на вопрос: «Что означает состояние, когда и человек, и окружение не устраняются?» Данный вопрос навеян словами Линьцзи, так разъяснившего путь к духовному просветлению: «Иногда я устраняю человека и оставляю окружение. Иногда я устраняю окружение и оставляю человека. Иногда я устраняю и человека, и окружение. И, наконец, иногда я оставляю на месте и человека, и окружение». .

Умэнь заметил: Поучения Фэнъаня подобны вспышкам молний, освещающим путнику дорогу. Зачем же прибег он к словам человека, жившего прежде него? Если поймешь их смысл, ты пойдешь собственным путем. Тогда, перестав говорить о самадхи [64] Самадхи — состояние духовной сосредоточенности и вместе с тем освобожденности, являющееся целью буддийской медитации. , сумеешь выразить истину в одной фразе.

Наставнику Яншаню приснилось, что он попал в царство Майтрейи и сидел там на третьем сиденье.

Вдруг один святой объявил: «Сегодня проповедь прочтет тот, кто сидит на третьем сиденье». Яншань выхватил у святого посох и сказал: «Истина Махаяны вне четырех тезисов и сотни отрицаний [65] Четыре тезиса — принятые в махаянистской доктрине четыре основные отрицательные суждения, которые разворачиваются в 96 отрицаний. . Внемлите же! Внемлите же!»

Умзнь заметил: Была ли это проповедь или нет? Если откроешь рот — солжешь. Если промолчишь, тоже погубишь истину. А тот, кто не говорит и не молчит, будет в тысячу раз дальше от правды.

Фаянь, настоятель монастыря Цинлян, перед началом проповеди приказал поднять бамбуковый занавес у входа в зал. Два монаха принялись его сворачивать. Фаянь сказал, указав на монахов:

— Один из них прав, другой ошибается.

Умэнь заметил: Кто в постижении истины прав, а кто ошибается? Тот, кто может взглянуть на это одним глазом мудрости, поймет, где дал промах настоятель монастыря Цинлян. Но даже если это случится, не вздумайте искать меру правоты и заблуждения.

Один монах спросил Наньцюаня:

— Существует ли истина, которой никто прежде не учил?

— Да, существует, — сказал Наньцюань.

— Что это за истина? — вновь спросил монах.

Наньцюань ответил:

— Не это сознание, не этот Будда, не эти вещи [66] Следует учесть, что Ма-цзу, учителю Наньцюаня, принадлежали высказывания: «Это сознание и есть Будда», «Обыкновенное сознание — вот Дао». Более пространная версия данного сюжета помещена в «Скрижалях Лазурной скалы», где она сопровождается следующими стихами: Патриархи и Будды ничего не принесли людям, Монахи древние и нынешние бегут наравне. В ясном зеркале все образы различаются, Каждый смотрит на юг, а видит Полярную звезду. .

Умэнь заметил: Отвечая на один вопрос, Наньцюань растратил все свое состояние. Какая непомерная расточительность!

Когда Дэшань пришел за наставлениями к Лунтаню, они беседовали до глубокой ночи. Наконец Лунтань сказал:

— Уже поздно. Что ты не уходишь?

Приподняв полог, Дэшань выглянул наружу и увидел, что вокруг темным-темно.

— На улице совсем темно, — сказал он.

Лунтань зажег для него свечу, но едва Дэшань взял свечу в руки, Лунтань задул ее. В этот момент Дэшань постиг истину.

— Что же ты понял? — спросил Лунтань.

— Отныне я не буду сомневаться в правдивости слов старых учителей, — сказал Дэшань.

На следующий день, проповедуя, Лунтань сказал монахам:

— Среди вас есть один человек. Его зубы — как кончики мечей, торчащие из дерева. Его рот — как чаша, наполненная кровью. Если ударить его палкой, он даже не оглянется. Когда-нибудь он дойдет до вершины горы и вознесет туда светоч моего учения.

В тот день Дэшань бросил в огонь свои толкования на сутры, сказав:

— Как бы ни были глубоки записанные здесь мысли, перед истиной они точно кончик волоска под небом. Объяснять с их помощью мир — все равно что добавлять по капле воды в океан.

С этими словами Дэшань ушел из монастыря.

Умэнь заметил: Когда Дэшань еще жил в родных местах, он не скрывал недовольства. Он отправился на юг с намерением опровергнуть учение южных монахов о передаче истины помимо наставлений. По дороге он встретил старую женщину, которая спросила его: «Что за сочинения ты несешь с собой?» — «Я несу свои толкования на Алмазную сутру» [67] Алмазная сутра —один из основополагающих трактатов буддизма махаяны. ,— ответил Дэшань. Женщина сказала: «Я слышала, что в этой сутре говорится: "Прошедшее сознание нельзя задержать. Будущее сознание нельзя задержать". Какое же сознание вы ищете?» Услыхав этот вопрос, Дэшань словно язык проглотил. Наконец он спросил у женщины, кто из наставников чань проповедует в ее округе. Женщина ответила, что в пяти ли от места их встречи живет учитель Лунтань. Вконец растерянный, позабыв и думать о своих прежних намерениях, Дэшань отправился к Лунтаню, а тот обласкал его, как увечного ребенка, который еще не знает о своем уродстве. А потом он словно вылил ушат грязной воды на разгоряченного юнца. Если хорошенько подумать, все это смахивает на балаган.

Шестой патриарх услыхал, как спорили два монаха. Один монах говорил:

— Движется флаг.

Другой говорил:

— Движется ветер.

Шестой патриарх подошел и сказал:

— Движется не флаг и не ветер, а сознание.