Кен Уилбер - Один Вкус

Очень жутко смотреть телевизионные репортажи, поскольку Версаче был застрелен в точности на том месте, где мы с Марси стояли, любуясь его домом, — прямо на ступеньках за железными воротами. Там, где мы стояли, сейчас небольшая лужица крови.

Суббота, 19 июля

Роджер и Френсис заехали погостить на несколько дней по пути в Фетцер, где Френсис организовала конференцию на тему «Духовный интеллект». Завтра приезжает Тони, чтобы отойти от Эйснера и Аспена, так что здесь немного людно, но это приятно.

Понедельник 21 июля

Роджер и Френсис уехали в Фетцер, оставив нас с Тони. Тони несколько лет был практиком и пропагандистом Алмазного Подхода — метода психодуховного роста, основанного Хамидом Али. На самом деле Тони в своей книге «Что действительно важно» дал Алмазному Подходу одну из высочайших оценок. Но теперь, несмотря на то что он продолжает ценить этот подход, у него, кажется, появились некоторые сомнения.

(В «Оке Духа» я посвятил тринадцать страниц критике Алмазного Подхода [гл. 11, примечание 11]. Я считаю, что он является очень важным и крупным шагом вперед в объединении психологии и духовности. Но он содержит и несколько до/над заблуждений, которые делают его опасно неустойчивым, и я решительно подчеркнул это в своей критике. Тони пришел к аналогичному мнению.)

Говоря очень упрощенно, Алмазный Подход предполагает, что в младенчестве мы в принципе начинаем свою жизнь в тесном контакте со своей духовной Сущностью, однако процесс взросления подавляет или приглушает эту Сущность. Такое подавление Сущности оставляет в нашем существе различные «дыры» — разнообразные симптомы, защиты и страдания. Использование психологических методов для устранения этого подавления позволяет нам восстановить контакт с утраченной Сущностью и таким образом привносит в нашу жизнь духовное осознание. Поэтому Алмазный Подход стремится объединить психотерапию и духовность в одну систему. Сейчас он пользуется растущей популярностью.

«Но ты полагаешь, что Алмазный Подход впадает в до/над заблуждение», — говорит Тони.

«Да, безусловно. Он путает доэгоическую импульсивность с надэгоической Сущностью просто потому, что они обе являются неэгоическими. Это классическая ошибка».

«Но они бы сказали на это что-нибудь вроде того, что, наблюдая за игрой маленьких детей, можно видеть их реальную связь с Сущностной Радостью. Они — спонтанные, живые, энергичные, они светятся чистой радостью. Но, подрастая, они начинают утрачивать контакт с этой чистой радостью, они...»

«Одну секунду. Ты уже передергиваешь, используя слово «чистая» применительно к «радости». Кто говорит, что это чистая радость, имея в виду чистую духовную радость? Она не чистая и не духовная. Она просто импульсивная. Здесь огромная разница».

«Но почему?»

«Как ты знаешь, решающий перелом в психологическом развитии происходит где-то между пятью и семью годами, когда маленькие дети научаются принимать на себя роль другого . Существует ряд известных экспериментов, которые это показывают. Если ты возьмешь мячик, зеленый с одной стороны и красный с другой, повернешь его зеленой стороной к ребенку и спросишь его, на какой цвет он смотрит, он правильно ответит: «На зеленый». Но если ты спросишь его: «На какой цвет я смотрю?», — он скажет, что на зеленый, даже хотя ты смотришь на красный. Он не может поставить себя на ваше место, он не умеет принимать роль другого».

«Да, я знаю. И примерно в семь лет дети начинают давать правильный ответ. Они могут начинать принимать на себя роль другого».

«Да, и это означает, что ребенок перешел от эгоцентрической способности к социоцентрической — от «я» к «мы» — от нарциссизма к социальному участию, к принятию роли других и к включению других в свою орбиту. Это огромное преобразование в сознании, известное также, как переход от доконвенционалъного к конвенциональному осознанию. И наконец, затем, примерно в подростковом возрасте, происходит переход от конвенционального к постконвенциональному осознанию, означающий, что осознание более не замкнуто и не ограничено группой, племенем или нацией, а раскрывается к универсальному, глобальному, мироцентрическому осознанию, когда ко всем людям относятся честно и справедливо, вне зависимости от расы, пола, религии или убеждений. И как ты знаешь, в моей системе это глобальное мироцентрическое осознание служит вратами к подлинно духовным состояниям».

«Да, — говорит Тони, — но как все это применимо к Алмазному Подходу?»

«Ну, если воспользоваться твоим примером, Алмазный Поход путает доконвенциональную, нарциссическую, эгоцентрическую радость с постконвенциональной, мироцентрической, духовной радостью. Он смешивает «до» и «пост».

«Но в чем именно состоит различие?» — спрашивает Тони.

«Радость не бывает духовной, если только она не может принимать во внимание радость других людей. Радость, ограниченная исключительно твоим собственным эго, может быть радостью, но это вовсе не духовная радость или сущность радости или что-либо в этом роде. Она сосредоточена на себе, поглощена собой, прославляет себя, и если кто-то так представляет себе Дух, то он глубоко заблуждается».

«Таким образом, радость должна — что? — развиваться в более высокие формы?»

«Да, верно. Подобно большинству черт характера, радость эволюционирует — от доконвенциональных к конвенциональным, постконвенциональным и духовным формам».

«И как выглядела бы радость на конвенциональном уровне?»

«В большинстве случаев, когда человек счастлив, ему не бывает по-настоящему радостно, пока он не может с кем-нибудь разделить свое счастье, особенно с близким человеком — партнером или другом. Это не просто «моя», а «наша» радость — не эгоцентрическая, а социоцентрическая. Ты не счастлив, если счастлив только ты, ты хочешь, чтобы твои друзья и семья были счастливы, и ты страдаешь, если это не так. По существу, если на этом уровне твоя радость остается замкнутой на себя, это, вероятно, какая-то глубокая патология».

«А радость на постконвенциональном уровне?»

«По мере того как твое сознание растет и эволюционирует в глобальные и мироцентрические модусы, ты больше не можешь быть по-настоящему счастлив, по меньшей мере не думая о том, чтобы распространить эти счастье и радость на всех других. Ты становишься идеалистом в наилучшем смысле этого слова, желая избавить от страдания и сделать счастливыми всех людей — а не только своих друзей, свою семью, свое племя, своих единоверцев, свой народ (все социоцентрические и этноцентрические ценности), — всех людей, независимо от национальности, пола или вероисповедания. Ты, по крайней мере, в какой-то степени сознаешь, что не можешь быть глубоко и по-настоящему счастлив, если кто-то где-то страдает. Твое осознание начинает беспокоить мысль о страданиях других — сперва понемногу, потом все больше — мучительная мысль, которая портит твой праздник и не дает тебе радоваться, — и ты начинаешь действовать, в меру своего побуждения и в соответствии с имеющимися у тебя способностями и ресурсами, ради того, чтобы улучшить долю всего человечества. Твое счастье не может быть подлинным счастьем, если только ты не можешь разделить свою радость со всеми другими людьми».