Пьер Прудон - Французская демократия

И дѣйствительно: посмотрите на послѣдствія. При единой и нераздѣльной республикѣ, какъ и при централизованной монархіи, всякій гражданинъ можетъ быть избранъ во всѣхъ 89 департаментахъ; онъ можетъ предложить свое кандидатство не только въ томъ департаментѣ, гдѣ живетъ, гдѣ имѣетъ занятіе или собственность, гдѣ ему знакомы народонаселеніе, дѣла и потребности; онъ можетъ предложить себя въ представители и тамъ, гдѣ его вовсе не знаютъ, гдѣ онъ не связанъ никакимъ интересомъ, гдѣ онъ имѣетъ за себя только званіе гражданина французской націи или извѣстность хорошаго адвоката или знаменитаго поэта. Онъ можетъ явиться кандидатомъ, говорю я, не только въ своемъ, но и во всякомъ другомъ департаментѣ, и даже одновременно въ двухъ и болѣе департаментахъ; онъ можетъ, наконецъ, предложить себя, какъ г. Бертронъ, другъ человѣческаго рода, сразу всѣмъ 89 департаментамъ. Такое явленіе немыслимо съ точки зрѣнія естественнаго раздѣленія народонаселенія и областей. Что чудовищно въ федеральномъ государствѣ, то въ единой республикѣ вполнѣ нормально и законно. Въ ней перепутываются и смешиваются самыя противуположныя мѣстности, мнѣнія, интересы. Можно ли назвать основательнымъ избраніе десятью тысячами общинъ, раздѣленныхъ нравами, интересами, мѣстными условіями, даже мнѣніями, такого лица, которое имъ чуждо, вовсе не интересуетъ ихъ и служитъ представителемъ лишь минутнаго чувства или случайной ихъ прихоти? Чтобы выборъ былъ непосредственъ, недостаточно, чтобы избиратель далъ непосредственно свой голосъ избранному; необходимо, чтобы избранный также непосредственно представлялъ мнѣнія, права, интересы и дѣла своихъ избирателей; вѣдь общество, государство составляютъ не только желанія членовъ, но и предметы этихъ желаній.

Такая подача голосовъ нарушаетъ демократическій принципъ и представляетъ самый вѣрный путь къ монархіи; этого не было бы, если бы голоса дѣйствительно подавались непосредственно.

Въ апрѣлѣ 1848, Ламартинъ былъ избранъ въ одинъ день десятью департаментами. Никто не сомнѣвается что, если бы черезъ двѣ недѣли после того произошли выборы президента республики, то онъ былъ бы избранъ вместо Людовика–Наполеона. Въ 1863 г. Эмиль Оливье былъ кандидатомъ въ пяти департаментахъ и, какъ всѣ заметили, началъ стремиться къ диктатуре въ Оппозиціи. Но самый интересный фактъ въ этомъ родѣ представляетъ г. Жюль Фавръ.

Въ 1863 г. Г. Жюль Фавръ былъ, какъ известно, одновременно кандидатомъ и въ Париже, и въ Ліонѣ. Въ Ліонѣ, кромѣ министерскаго кандидата, соперникомъ его былъ искренній демократъ, докторъ Баррье, одинъ изъ самыхъ почтенныхъ гражданъ, весьма притомъ расположенный вступить въ Оппозицію, подъ команду г. Жюль Фавра. Въ Париже г. Жюль Фавръ былъ избранъ прямо, по первой баллотировкѣ; но въ Ліонѣ ему пришлось перебаллотироваться. Что же вышло? Уже избранный Парижемъ, онъ не отказался отъ кандидатуры въ Ліонѣ, и докторъ Баррье, въ силу страннаго закона, даннаго намъ демагогіей, по которому изъ двухъ кандидатовъ одинаковаго мнѣнія, получившій меньше голосовъ долженъ, въ случаѣ перебаллотировки, удалиться со сцены, отказался отъ представительства. Такимъ образомъ, г. Жюль Фавръ, уже увѣнчанный въ Парижѣ, пожалъ новые лавры въ Ліонѣ. Давно придвидѣннымъ послѣдствіемъ этого двойного избранія г. Жюля Фавра было избраніе въ Парижѣ г. Гарнье–Пажеса.

Безъ сомнѣнія, многіе согласятся со мною, что такіе факты прямо нарушаютъ принципъ непосредственной подачи голосовъ. Многіе скажутъ, что если въ унитарномъ государствѣ законно и возможно, чтобы одно лицо представляло нѣсколько избирательныхъ округовъ, то въ демократіи, особенно въ рабочей демократіи, это ни съ чѣмъ не сообразно; что формальность повѣрки полномочій не исправляетъ дѣла и не мѣняетъ принципа, потому что представительство дается не повѣркою собранія, а голосомъ избирателей; что, наконецъ, правительству, если бы оно менѣе думало о своихъ выгодахъ, не слѣдовало признавать второго избранія г. Жюля Фавра, какъ явнаго злоупотребленія, возмутительнаго нарушенія принциповъ, какъ дѣйствія антидемократическаго и антиреспубликанскаго. Но, какъ и слѣдовало ожидать, оно не сдѣлало этого и признало оба представительства г. Жюль Фавра. Императорскому правительству было очень выгодно не найдти въ этомъ никакой неправильности: въ лицѣ Жюль Фавра утверждался монархическій принципъ. Оно разсудило такъ: уступите мнѣ мое раздѣленіе на округи, а я уступлю вамъ ваши представительства.

Теперь я спрошу всякаго честнаго человѣка: какой долженъ быть мѣдный лобъ у самозванно–демекратическихъ представителей, которые, понявъ и проведя такимъ образомъ принципъ единства въ дѣйствіе, осмѣливаются упрекать правительство за его избирательные округи, совершенно законные и согласные съ принципомъ единства, тѣмъ болѣе безупречные, что ради единства они нарушаютъ всѣ естественныя отношенія, a тѣмъ не менѣе считаются всѣми произвольными? Правительство было въ этомъ случаѣ право не только съ точки зрѣнія избирательнаго закона, которымъ ему предоставлено распоряжаться дѣленіемъ на округи, но и съ точки зрѣнія конституціи 1852 и всѣхъ предшествовавшихъ, съ точки зрѣнія всей правительственной системы послѣднихъ семидесяти лѣтъ. Императорское правительство могло сказать имъ: я раздробило естественныя группы всюду, гдѣ онѣ казались противными великому принципу нашего политическаго единства; при этомъ я воспользовалось моимъ правомъ и исполнило свой долгъ. Не вамъ, похитителямъ кандидатуръ, ворамъ голосовъ, болѣе преданнымъ принципу единства, чѣмъ само правительство, болѣе деспотамъ, чѣмъ самъ Императоръ, не вамъ упрекать меня въ этомъ.

III. Объ избирательныхъ подкупахъ . Во время послѣдней повѣрки полномочій въ законодательномъ корпусѣ, Оппозиція нашла во многихъ случаяхъ злоупотребленіе вліяніемъ, т. е. подкупъ избирателей. Комиссары правительства отвѣчали на это указаніемъ на нѣкоторые поступки кандидатовъ Оппозиціи, столь же заслуживающіе порицанія, какъ и поступки правительственныхъ кандидатовъ.

Засѣданія законодательнаго корпуса стенографированы и напечатаны въ «Moniteur'»ѣ. Слѣдовательно, всегда можно легко доказать ссылкою на эти документы, что демократическіе пуритане ничѣмъ не лучше своихъ противниковъ, и что страна хорошо сдѣлаетъ, если при первомъ удобномъ случаѣ выгонитъ обѣ партіи по шеямъ.

Но вопросъ въ томъ, имѣютъ ли право, при общей и непосредственной подачѣ голосовъ, упрекать избирателей въ подкупности и продажности, хотя даже фактъ самъ по себѣ былъ вѣренъ? – Здѣсь мнѣ приходится обвинить депутатовъ Оппозиціи въ томъ, что, давъ странѣ самый гнусный и соблазнительный примѣръ своими происками, вдобавокъ они одурачили ее своими софизмами.