Джеймс Холлис - Мифологемы
- Название:Мифологемы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Джеймс Холлис - Мифологемы краткое содержание
James Hollis Mythologems: Incarnation of the Invisible World
Холлис Дж. Мифологемы: Воплощения невидимого мира / Пер. с англ. В. Мершавки (Библиотека психологии и психотерапии).
ISBN 978-5-86375-167-2
Мифологема – это мифическая идея или мотив. Несколько мифологем, соединенных в единое повествование, создают миф. Мифы – это не просто древние истории, это символические выражения энергии, посредством которых на нас воздействуют энергетические поля. Мифы зачаровывают и тем самым создают нас.
В этой книге известный юнгианский аналитик Джеймс Холлис предлагает поразмышлять о том, какую роль играет миф в жизни каждого из нас, задуматься, какие скрытые силы на нас воздействуют и в какой мере наши ценности отвечают потребностям души. Он надеется, что чем больше мы будем размышлять о своей роли в мифах и легендах жизненного сценария, чем больше вопросов будем себе задавать, тем более глубоким и осмысленным будет спектакль одного актера под названием «Жизнь», зрителями и одновременно участниками которого мы все являемся.
Книга будет интересна не только психологам различных направлений, но и широкому кругу читателей.
Мифологемы - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Древнее наставление Дзен – найти лицо, которое было у нас перед сотворением мира, – означает вспомнить свой изначальный миф. При этом наши истории являются разрозненными и бессвязными. Мы даже можем играть второстепенную роль в истории, которую мы называем своей жизнью. Иногда мы являемся всего лишь читателями, которые терпеливо, до самого конца, ждут, чтобы понять, о чем, собственно, роман, – это отрывочное, скудное и лишенное цельности повествование. И слишком часто мы узнаем, что прожили жизнь кого-то другого, чью-то другую историю.
Как правило, сказанное лучше всего пояснить на конкретном примере – размышляя над историей какого-нибудь человека. Франц Кафка был одним из тех, кто написал свою историю под диктовку собственных травм. Он писал ее, чтобы себя спасти, чтобы выразить свой глубинный инсайт и чтобы получить некое облегчение. Однако он не получил никакого облегчения.
Например, короткий рассказ Кафки «Приговор» может служить иллюстрацией силы отцовского комплекса, в данном случае – негативного отцовского комплекса. Вспомним о том, что система ценностей – мощный аффект и связь с историей – обычно является примитивной, феноменологической и эмпирической [196] Ключевые ценности, с которыми мы связаны и в плену которых мы находимся, часто вступают в конфликт с их «посланиями», и этот конфликт является самым ранним и самым травматическим. Мы его переживаем, но не осознаем. То есть мы воспринимаем эти ценности на феноменологическом, иррациональном, примитивном, базовом, архаическом уровне.
.
Архетипическое имаго отца служит в качестве мифологемы для решения задачи деятельности, а именно той степени, в которой мы можем почувствовать свою состоятельность и психологический вес (gravitas). Мы должны найти способ пробудить свои силы на благо служения душе. Если человек чувствует уверенность в законности такой попытки и обладает мужеством, чтобы ее осуществить, то тем самым он содействует воплощению позитивной отцовской мифологемы. Если сознательно или бессознательно человек чувствует, что задача ему не по зубам, значит, его энергия является отрицательной. Мы обязаны разобраться в том, какая энергия (положительная или отрицательная) определяет нашу историю. (Энергетическая заряженность мифологемы лишь отчасти является следствием реального переживания имаго отца; она усиливается или ослабляется другими переживаниями, связанными с культурой или отношениями с другими людьми.)
Как Юнг видел в комплексе осколок личности, так и мы можем видеть в таких комплексах осколки мифологем, активированных сознательными и бессознательными стимулами, отыгрывающих свои архаические программы и воссоздающих нашу идентичность через огромные пространственно-временные интервалы.
Из-за того, что Кафка жил с требовательным отцом, не получая от него одобрения, индивидуальное странствие Кафки превратилось в противостояние воздействию силы, превышавшей его собственную. Он экстраполировал столкновение со своим не признающим жизнь отцом на отношения с богом патриархальной религии своего народа. Он получил степень доктора права, но зарабатывал на жизнь тем, что чертил рабочие таблицы для служащих страховой компании.
В рассказе «Приговор» молодой человек писал письмо своему другу, уехавшему в Россию и проживающему там. Жителя Восточной Европы Россия начала XX века должна была увлекать всевозможными открытиями и приключениями, как в свое время привлекала людей Северная Америка. Друг по переписке зовет главного героя рассказа покинуть Прагу и приехать в Россию, чтобы начать новую жизнь. Отец главного героя находит письмо и говорит юноше: «…я приговариваю тебя к казни – казни водой!» [197] Selected Short Stories, p. 18. (Рус. перевод: Кафка Ф. Приговор // Кафка Ф. Избранное. М.: Политиздат, 1991. С. 291.)
Подчинившись отцу, молодой человек перебегает улицу, бежит на мост, и, перекинув ноги через его перила, бросается в воду. Конец рассказа вызывает шок, он даже кажется невероятным. Нам хочется сказать: «Но ведь в жизни так не бывает!» Так случайно человек не может покончить с жизнью, – скажем мы; ни один человек не обладает такой властью над другим человеком. При этом многие из нас проживают такие ядерные мифологии, отказываясь от своих собственных возможностей посредством избегания или такого поведения, которое заведомо обрекает на провал. Такая обессиливающая мифологема противоречит жизни, мешает проявлять риск и решимость, заставляет отречься от своей истории.
Каждый из нас ощущал воздействие такого комплекса, хотя оно может иметь разную силу. Кто из нас не тонул в бурных водах бессознательного? Всякий раз, когда мы отказывались от своих возможностей, подчинялись своему страху, обесценивали свои устремления, уподобившись Квислингу [198] Видкунг Квислинг был предателем Норвегии и своего народа, перейдя на сторону фашистов. В данном случае речь идет о том, что у каждого из нас есть свой внутренний «квислинг», предающий нас и окружающих нас людей.
, вступали в сговор с агрессором, мы ощущали такую силу негативного отцовского комплекса. При всем блеске своего таланта Кафка очень хорошо знал эту силу; она подавляла его всю его жизнь. Он знал, что никогда не сможет избежать приговора и что позади отца находится imago Dei, суровый, осуждающий Яхве, от всепроникающего взора которого не может скрыться никто.
В коротком рассказе Кафки «Превращение» главный герой Грегор Замза, проснувшись однажды утром, обнаружил, что, будучи у себя в постели, он превратился в гигантское насекомое [199] Selected Short Stories, p. 19 и далее. (Кафка. Избранное. С. 292.)
. Он был обескуражен, смущен и все еще хотел прийти вовремя на работу. Семья от него отреклась и все от него отвернулись. Там все осталось без изменений, ибо его уже долго унижали и умаляли чуть ли не до уровня букашки. Они видели, что он сконфужен, и бросали в него яблоками. При всей абсурдности описываемого Кафка снова изображает деформацию индивидуального мифа под воздействием силы комплекса. Он испытал ее на себе и может о ней рассказать через метафору, позволяющую выразить дилемму радикального обезличивания человека.
В рассказе «Голодарь» Кафка изображает циркового артиста, который зарабатывает деньги голоданием [200] Ibid., p. 188 и далее. (Там же, с. 385.)
. Он сделал голодание цирковым трюком. Некоторое время люди проявляли любопытство и приходили посмотреть, как он голодает, но подозревали, что тайком он все-таки принимает пищу. Однако вскоре внимание публики привлекли более захватывающие номера и внимание к нему ослабло. Когда голодаря спросили, почему он голодает, тот ответил, что никогда не найдет пищи, которая пришлась бы ему по вкусу. Если бы он нашел такую пищу, то наелся бы до отвала.
Интервал:
Закладка: