Дарио Салас Соммэр - Мораль XXI века

По словам Конфуция, счастье состоит в том, чтобы желать то, что имеешь. Очевидно, что цель нынешней финансовой системы заключается как раз в противоположном: поддерживать потребительскую лихорадку, и, заманив человека в беспощадный капкан кредита, поработить его до самой смерти. Современное общество живет в сетях финансовой системы. Его гложет та же ненасытная страсть, что терзала мифического Тантала: чем больше он пил, тем сильнее страдал от жажды.

Неудовлетворенный потребитель покупает вещь за вещью. За этим стоит бессознательное желание повысить самооценку способом «иметь», а не способом «быть». Ослепленный желанием, он не может остановиться и, как закоренелый игрок, тратит все свое богатство, не в силах понять, что так он отдает в заклад собственное будущее и будущее семьи. Он также не понимает, что его внутреннюю пустоту никогда не смогут заполнить ни удовольствия, ни потребление материальных благ.

Пока международные финансы не начнут на самом деле служить обществу, а не наоборот, этика останется в забвении.

Франсиско де Кеведо считал зависть, неблагодарность, гордость и жадность чумой человечества. Гонсало Фернандес де ла Мора [20], автор книги «Уравнивающая зависть», в своем произведении пишет:

«Зависть – это неприятное ощущение, возникающее при виде чужого счастья, которое кажется более полным, желанным, недоступным и невозможным…

Зависть – это единственный смертный грех, в котором никто не признается, чтобы было удобнее действовать против объекта зависти и чтобы обманывать себя, поскольку в человеке заложено врожденное сознание того, что это чувство – порочное…

Зависть была всегда и везде…

Хотя зависть антиобщественна, ею можно управлять, объединяя завистников против предмета их зависти. Такие объединения возникают не спонтанно, их искусственно создают демагоги, заостряя внимание на более низком положении одних групп по сравнению с другими, объявляя это несправедливым и обещая утопию равенства…

Зависть абсолютно низменна, она негативна как для завистника, так и для объекта его зависти. Это гадкое чувство, так как нет оправдания мукам из-за счастья ближнего и радости из-за его несчастья. Это извращенное чувство, в котором нет ни капли добра…

Абсолютное зло зависти и есть та этическая причина, по которой завистник скрывает ее даже от себя самого».

Этот мыслитель подчеркивает, что зависть – единственный из смертных грехов, в котором не признаются, а всячески скрывают и маскируют его, поэтому завистнику нужно действовать скрытно против объекта зависти, так как, если он признается в зависти, то любое действие, направленное против её объекта, станет социально порицаемым.

Платон называл зависть удовольствием из-за чужого горя или радостью при виде несчастья других. Он называл зависть антисоциальным явлением, «так как она ослабляет общество». По словам Аристотеля, зависть – болезнь души, проявляющаяся как «горе из-за чужого блага» и «радость от чужого горя». Зависть вызывается почти всем, что приносит счастье. Наиболее склонны к ней «те, кто любит славу».

Мигель де Унамуно называет эту страсть «болезнью души», «психологической гангреной», «ужасной чумой» и «смертельным раком» человеческого духа.

Согласно Шопенгауэру:

«Человеку свойственно испытывать чувство горечи при виде чужой радости и благ, которых у него нет… Людям невыносимо зрелище счастливого человека, потому что при этом они сами чувствуют себя несчастными…

У тех, кто завидует одаренности или природным качествам, таким, как красота женщин, ум мужчин, не остается ни надежды, ни утешения, а есть лишь горькая и непримиримая ненависть к обладателю этих качеств…

Зависть к личным качествам – самая ненасытная и ядовитая, потому что у завистника нет никакой надежды. Это низкое чувство, потому что человек ненавидит то, что следует любить и уважать…

Завистник так же тщательно прячет свое чувство, как тайный сладострастник скрывает и маскирует свой грех, без устали изобретая для этого хитрые уловки и трюки. Он мастер притворства. Когда он замечает в других прекрасные качества, это разъедает его душу, и он искусно принижает их, пытается представить их незначительными, незаметными и не обращать на них внимания, а временами даже забывает о них. Он также придумывает всяческие уловки, чтобы воспрепятствовать проявлению или признанию в других любых выдающихся черт. Если же они проявляются, то он подвергает их жесткой критике, сарказму и клевете, подобно жабе, выстреливающей ядом из своего укрытия. В противовес этому он с энтузиазмом хвалит людей незначительных, посредственных, а зачастую и самых худших…

Зависть укрепляет стену между «ты» и «я», в то время как понимание и симпатия делают её тонкой и прозрачной, а при достижении полной зрелости «я» эта стена исчезает…

Чем ярче человек, тем глубже его одиночество».

Некоторые моралисты считают, что зависть – это неисправимая слабость и «единственный порок, который можно назвать справедливым, поскольку он сам наказывает терзаниями тех, кто им поражен».

«Зависть стара, как мир». «Была первым грехом на земле». «Ей подвержены все люди и все сословия». «Она направлена против общества и единства, изолируя завистников от счастливых людей».

Бенедикт Спиноза, нидерландский философ испанского происхождения, утверждал, что люди от природы склонны к зависти. Это свойство человеческой натуры. «Большинство людей завистливы и не выносят друг друга». «Чем больше люди завидуют и ненавидят друг друга, тем больше они воюют». «Наиболее склонны к зависти гордецы, а также те, кто кажется самым скромным и незначительным».

Зависть – худший из грехов, так как он наиболее ядовит, скрыт, лицемерен и разрушителен. Это темная сила, направленная против добра, красоты, гармонии и добродетели. Ввиду скрытного характера зависти последствия её махинаций для всех остаются незаметными. Завистник всегда использует невероятные уловки и хитрости, чтобы «его чувство ни в коем случае не выглядело завистью».

Завистник ухитряется напасть на человека и очернить его так, чтобы никому и в голову не пришло, какая нравственная язва его разъедает. Он стремится принизить умных, благородных, чистых, творческих и успешных людей, поскольку, принизив тех, на фоне которых он выглядел маленьким, ощущает, что вырастает в собственных глазах.

Он ненавидит все выдающееся, но рационализирует это чувство и придумывает якобы логичные предлоги, чтобы унизить, запачкать, обесчестить или уничтожить тех, кто осмеливается разрушить однородность стада и возвыситься над ним. И всё это только для того, чтобы никто не догадался о подтачивающем его ужасном недуге. Притворство, лицемерие, скрытность позволяют ему казаться благодетелем или борцом за общее дело.