Георг Гегель - НАУКА ЛОГИКИ. том I

Наличное бытие есть определенное бытие; его определенность есть сущая определенность, качество . Через свое качество нечто есть наряду с некоторым другим , оно изменчиво (veranderlich) [точнее — способно стать другим . — Перев .] и конечно , определено безоговорочно отрицательно не только в отношении некоторого другого, но и в нем же. Это его отрицание по отношению прежде всего к конечному нечто есть бесконечное ; абстрактная противоположность, в которой выступают эти определения, разрешается в не имеющую противоположности бесконечность, в для-себя-бытие .

Таким образом рассмотрение наличного бытия распадается на следующие три раздела:

A) Наличное бытие как таковое ,

B) Нечто и другое, конечность ,

С) Качественная бесконечность .

В наличном бытии

a) как таковом следует прежде всего различать его определенность

b) как качество . Последнее же следует брать и в одном, и в другом определении наличного бытия, как реальность и как отрицание . Но в этих определенностях наличное бытие также и рефлектировано в себя, и положенное как таковое оно есть

c) нечто , налично сущее.

Из становления происходит наличное бытие. Наличное бытие есть простая единость бытия и ничто. Из-за этой простоты оно имеет форму некоего непосредственного . Его опосредствование, становление, лежит позади него; оно сняло себя, и наличное бытие представляется поэтому некиим первым, из которого исходят. Оно выступает прежде всего в одностороннем определении бытия ; другое содержащееся в нем определение, ничто , равным образом проявится в нем, проявится в противоположность первому.

Оно есть не голое бытие, а наличное бытие ; взятое этимологически, Dasein означает бытие в известном месте ; но представление о пространстве здесь не приложимо. Наличное бытие есть вообще по своему становлению бытие с некоторым небытием , так что это небытие принято в простое единство с бытием. Небытие , принятое в бытие, таким образом, что конкретное целое имеет форму бытия, непосредственности, составляет определенность как таковую.

Это целое имеет равным образом форму т. е. определенность бытия, ибо бытие равным образом явило себя в становлении имеющим характер всего лишь момента, представляющим собой некое снятое, отрицательно-определенное [47] Эта фраза в издании 1833 г. (фототипически вос¬произведенном Глокнером в 1928 г.) дана с несколько необычными зна¬ками препинания, что дало повод Лассону изменить пунктуацию, при¬бавив тире перед словами «denn Sein hat…». Тем самым глагол «ist» приобрел в главном предложении значение связки, тогда как согласно пунктуации, даваемой в издании 1833 г., его следует понимать в смысле самостоятельного глагола («имеется в форме» или, как переведено у Б. Г. Столпнера, «имеет форму»). Если принять пунктуацию Лассона, то всю эту фразу надо перевести так: «Это целое равным образом в форме, т. е. определенности бытия (ибо бытие равным образом явило себя в становлении имеющим характер всего лишь момента) есть нечто снятое, отрицательно-определенное». Сопоставление этого места с середи¬ной 102 стр. («Что целое, единство бытия и ничто, имеет одностороннюю определенность бытия, — это является внешней рефлексией») заставляет предпочесть интерпретацию Б. Г. Столпнера. ; но таково оно для нас, в нашей рефлексии ; оно еще не положено в себе самом. Определенность же наличного бытия как таковая есть положенная определенность, на что указывает также и выражение « наличное бытие ». — Следует всегда строго различать между тем, что есть для нас, и тем, что положено; лишь то, что положено в известном понятии, входит в развертывающее рассмотрение его, в состав его содержания. Определенность же, еще не положенная в нем самом — все равно, касается ли она природы самого понятия или она есть внешнее сравнение, — принадлежит нашей рефлексии; обращение внимания читателя на определенность последнего рода может лишь служить к уяснению того пути, который представится нам в самом ходе развития понятия, или же являться предварительным намеком на этот путь. Что целое, единство бытия и ничто, имеет одностороннюю определенность бытия, — это является внешней рефлексией. В отрицании же, в нечто и другом и т. д. эта односторонняя определенность дойдет до того, чтобы выступить как положенная . — Мы должны были здесь обратить внимание на это различие; но давать отчет обо всем, что рефлексия может позволить себе заметить, не следует, ибо это привело бы к пространности изложения, к предвосхищению того, что должно получиться в самом предмете. Если такого рода рефлексии могут служить к облегчению обозревания и тем самым и понимания, то они, однако, также влекут за собой ту невыгоду, что они выглядят неоправданными утверждениями, основаниями и основами последующего. Не следует поэтому придавать им большее значение, чем то, которое они должны иметь, и надлежит отличать их от того, что составляет момент в дальнейшем ходе развития самого предмета.

Наличное бытие соответствует бытию предшествующей сферы; однако, бытие есть неопределенное, в нем вследствие этого не получается никаких определений. Наличное же бытие есть некоторое определенное бытие, некоторое конкретное ; поэтому в нем сразу же открываются несколько определений, различные отношения его моментов.

Ввиду непосредственности, в которой бытие и ничто едины в наличном бытии, они не выходят за пределы друг друга; сколь далеко наличное бытие есть сущее, столь же далеко оно есть небытие, определено. Бытие не есть всеобщее , определенность не есть особенное . Определенность еще не отделилась от бытия ; она, правда, уже больше и не будет отделяться от него, ибо лежащее отныне в основании истинное есть единство небытия с бытием; на нем как на основании получаются все дальнейшие определения. Но здесь то соотношение, в котором определенность находится с бытием, есть непосредственное единство обоих, так что еще не положено никакого различения между ними.