Джидду Кришнамурти - Проблемы жизни

— Вы беретесь утверждать, что вам известно, каким должно быть новое общество, тогда как другим это неизвестно; что только вы обладаете этим необыкновенным знанием, и вы хотите ликвидировать тех, кто стоит на вашем пути. Но, используя этот метод, который, по вашему мнению, необходим, вы только вызовете сопротивление и ненависть. То, что вы знаете, — это лишь новое предубеждение, новая форма обусловленности. Исторические исследования, ваши или ваших лидеров, дают трактовку в соответствии с определенной исходной позицией, которая и обусловливает ваш ответ. Этот ответ вы называете новым подходом, новой идеологией. Но всякий ответ мысли является обусловленным; вот почему вызвать революцию, которая основана на той или иной идее, означает продолжать в новой форме то, что было. По сути дела, вы реформаторы, а не настоящие революционеры. Реформация и революция, основанные на идее, — это факторы, вызывающие регресс общества.

Вы сказали, что конфликт между тезисом и антитезисом имеет весьма важное значение и что этот конфликт противоположностей приводит к синтезу. Не так ли?

«Конфликт между современным обществом и его противоположностью в силу давления исторических событий и т п. вызовет в конечном счете новый социальный порядок».

— Отличается ли противоположное от того, что есть , не сходно ли оно с ним? Каким путем проявляется противоположное? Не является ли оно видоизмененной проекцией того, что есть ? Не содержит ли в себе антитезис элементов собственного тезиса. Антитезис, по существу, не отличается от тезиса, а синтез — это лишь измененный тезис. Хотя периодически он принимает другую окраску, изменяется, реформируется, преобразуется в соответствии с обстоятельствами и преобладающими влияниями, тезис всегда остается тезисом. Конфликт между противоположностями в высшей степени опустошителен и неразумен. Интеллектуально или словесно вы можете доказать или опровергнуть то или иное положение, но ведь это не может изменить очевидные факты. Нынешнее общество основано на индивидуальном стяжании; противоположность этому обществу, вместе с вытекающим отсюда синтезом, и есть то, что вы называете новым обществом. В вашем новом обществе индивидуальному стяжанию противостоит государственное стяжание, так как теперь руководящее начало в руках государства. Государство, а не индивидуальность, приобретает теперь наибольшую важность. Из этого антитезиса, как вы говорите, образуется, в конце концов, синтез, в котором все индивидуумы будут иметь значение. Но это будущее — воображаемое, идеал; это проекция мысли, а мысль — всегда ответ памяти, обусловленного прошлого. Получается порочный круг; выхода из него нет. Вот этот конфликт, эта борьба, заключенная в клетку мысли, и есть то, что вы называете прогрессом.

«Вы, следовательно, утверждаете, что мы должны оставаться такими, каковы мы есть, со всей эксплуатацией и коррупцией, присущей современному обществу?»

— Совсем нет. Но ваша революция не является революцией. Это лишь переход власти от одной группы к другой, замена одного класса другим. Ваша «революция» — это новое сооружение, построенное из старого материала и остающееся в рамках старого образца. Но существует и коренная, радикальная революция, которая не является конфликтом, которая не основана на мысли с ее проекциями, идеалами, догмами, утопиями, созданными личностью. Но эта коренная революция невозможна, пока мы мыслим категориями перехода одного в другое, становления большим или меньшим, достижения цели.

«Но такая революция совершенно невозможна. Разве вы говорите об этом вполне серьезно?»

— Такая революция — единственная революция, единственное коренное преобразование.

«Как же вы предлагаете ее осуществить?»

— Надо видеть ложное как ложное и видеть истинное в ложном. Коренная революция должна произойти в отношениях человека к человеку; все мы знаем, что так, как было раньше, в дальнейшем продолжаться не может; это увеличило бы скорбь и несчастья. Но все реформаторы, подобные так называемым революционерам, имеют в виду определенную цель, которой они должны достичь; поэтому они используют человека как средство для достижения своих собственных целей. Вот это использование человека для достижения цели и есть предмет нашего обсуждения. Вы не можете отделить цель от средства ее достижения, так как это единый, нераздельный процесс. Средства — это цель. Бесклассовое общество не может получиться при помощи классовой борьбы. Результаты, которые получаются при использовании неправильных средств для так называемой правильной цели, вполне очевидны. Невозможно установить мир с помощью войны или подготовки к ней. Все то, что носит характер противопоставления, спроецировано личностью; это — реакция мысли на то, что есть . Конфликт, связанный с достижением цели, — это тщетная и иллюзорная борьба внутри клетки, созданной нашей мыслью. То, что получится из этого конфликта, не принесет человеку ни облегчения, ни свободы. Без свободы не может быть счастья. Свобода не есть идеал, созданный умом. Сама свобода есть единственное средство достичь свободы.

Пока человек является орудием, которое используют психологически или физически, во имя Бога или во имя государства, до тех пор будет существовать общество, основанное на насилии. Использование человека для той или иной цели — это ловкий маневр, который применяют политики и священнослужители. В нем отрицаются истинные взаимоотношения между людьми.

«Что вы имеете в виду?»

— Если мы используем друг друга для взаимного удовлетворения, могут ли существовать между нами какие-либо взаимоотношения? Когда вы используете другого человека для ваших удобств подобно тому, как вы используете какой-нибудь предмет домашней обстановки, существуют ли у вас истинные взаимоотношения с этим лицом? О предмете домашней обстановки вы можете сказать, что это — ваша собственность, и это все; больше никаких взаимоотношений нет. Аналогично, если вы используете другого человека для вашей психологической или физической выгоды, вы обычно называете это лицо «вашим», вы владеете им или ею; а разве владение другим создает истинные взаимоотношения? Государство использует индивидуума и называет его своим гражданином; но оно не имеет с ним истинных взаимоотношений. Оно лишь пользуется им, как инструментом. Инструмент — это мертвый предмет, а никаких взаимоотношений с тем, что мертво, быть не может. Когда мы используем человека для той или иной цели, как бы благородна она ни была, мы хотим владеть им наподобие инструмента, т.е. мертвого предмета. Но мы не можем использовать живую вещь, а потому предпочитаем иметь дело с мертвыми предметами. Наше общество основано на использовании того, что мертво. Использование человека делает его мертвым инструментом, который служит для нашего удовлетворения. Настоящие взаимоотношения возможны только между живыми людьми; использование же другого человека — это процесс изоляции от других. Именно этот процесс изоляции порождает конфликт, антагонизм между людьми.