Максим Калашников - Война с Големом

Авторы доклада уверены: нации по имени «россияне» не сложилось. Это вызвано многими причинами: а распадом-атомизацией общества, и отчуждением людей от государства, и тем, что большой части русских приходится не жить, а выживать. Людей больше заботят дела самих себя и семьи. В этом смысле лидирует поколение 26-35-летних, взросление коих пришлось на годы рыночных реформ. В молодой же когорте (16-25 лет) размыты этические идеалы: тут господствует убеждение в том, что за свое место в жизни надо драться, не считаясь с угрызениями совести и нормами морали (две трети опрошенных считают именно так).

Пока еще нас сплачивает внешняя угроза: около половины опрошенных ответили, что готовы отражать агрессию даже ценой собственной жизни. Но только каждый пятый выразил готовность бороться с угрозой распада РФ изнутри, не щадя жизни — тогда как прямо противоположный ответ дали вдвое больше респондентов. Еще больше колеблющихся — тех, кто в принципе против распада, но активно не будет протестовать против отделения своего региона от РФ. Даже среди опрошенных «силовиков» доля тех, кто готов сражаться за целостность федерации, составили всего 40%.

Растет число сторонников принципа «Россия — для русских» (с 10,7 проц. в 1998-м до 17,1 проц. в 2004 году). При этом этот лозунг исповедуют … 27,7 процента ярых сторонников либерально-рыночных реформ. (Повторяется ситуация с частью советских демократов 80-х, которые ради успеха в европеизации-американизации страны ратовали за отделение «азиатчины» — южных и восточных республик СССР). Сегодня к избранию президентом страны нерусского отрицательно относятся 58,1 процента опрошенных, тогда как в 1998-м их было 44,9 процента. Как и прежде, сторонниками равноправия наций и целостности страны остаются люди коммунистических воззрений.

Это — очень серьезный «звоночек». Все больше нарастает региональная идентичность — мы, де, не россияне, а дагестанцы, красноярцы, приморцы и т.д. Нарастают сепаратистские настроения в русских сибирских регионах, которые чувствуют разрыв связей с остальной страной и невнимание Центра. В Красноярске, Иркутске, Хабаровске число тех, кто одобрил бы выход региона из состава РФ, колеблется от 16 до 23 процентов, а во Владивостоке достигает уже пугающего уровня в 31,3%! Наконец, увеличивается доля русских националистов, которые считают, что нужно отделить от РФ все нерусские республики (до 10 процентов среди этого отряда людей).

Еще одна ярко выраженная тенденция в обществе — это почти всеобщее разочарование в политике и отход наших сограждан от поддержки политических партий. Политика в прежнем виде у нас умирает. Слишком долго русским морочили голову всякие проходимцы-политиканы. Политикам больше не верят!

Падает число тех, кто связывает себя с какой-то политической платформой — либеральной, коммунистической, социал-демократической, центристской и т.д. 56,4 процента опрошенных вообще не имеет идейно-политических позиций (рост на 12 процентов по сравнению с 1998 годом). Социологи называют это «сокращением электоральных ядер». Из-за него и падения популярности старых идеологий сейчас численно лидируют центристы и сторонники самостоятельного русского пути развития. Прежде монолитные либералы раскололись на правых (сторонников наведения порядка авторитарными мерами) и левых (ориентированных на западные образцы и оппозиционных нынешней власти). Впрочем, и коммунистическо-социалистический фланг тоже рассыпается.

Старый раскол общества на «красных» (коммунистов) и «трехцветных» (демократов-рыночников) уходит в прошлое. Если в 1998-м сторонники обоих лагерей составляли всего 17,2% граждан РФ, то шесть лет спустя — уже 13,2 процента. Зато разочаровавшиеся в рыночных реформах «по Гайдару-Чубайсу» уходят в сторонники особого русского пути (на 49,4 процента такие «особисты» — из числа бывших приверженцев Ельцина образца 1991 года).

Тем не менее, в новые партии наши сограждане складываться не торопятся. В силу разных причин: и из-за атомизации общества, и из-за нарастания местнических настроений, и из-за того, что «общество не в состоянии ни реализовать, ни даже поставить серьезные стратегические задачи и цели». «Общество предпочитает жить сегодняшним днем, не задумываясь о своем будущем…» Отметим еще одно: разочарование в политических партиях за минувшие годы. Опрошенные в 30,4 процентах случаев считали их препятствующими развитию страны, отдавая симпатии церкви и профсоюзам (39,6% и 31,2% соответственно). Государственную думу сочли помехой развитию 30,5 процента опрошенных, Совет Федерации — 21,7%.

Можно увидеть еще одну линию разлома в обществе — между так называемыми традиционалистами и модернистами. Первые — это те, кто остался приверженцем прежних, советских и имперских ценностей, тогда как вторые приняли ценности нынешнего мира. Традиционалисты в основном населяют деревни и небольшие города, модернисты преобладают в мегаполисах. К традиционалистам относятся не только пенсионеры, но и бюджетники, и те, кто неконкурентоспособен на современном рынке труда (54 процента опрошенных в 1998-м и 49,5 проц. — в 2004 году). И только около четверти участников социологического зондажа заявили о том, что они ценят личную свободу и ответственность. Однако даже среди модернистов почти 40 процентов считают, что государство должно помочь им решить их жизненные проблемы.

Отмечается еще один тревожный признак: модернисты, сумевшие подняться в годы после гибели СССР, в большинстве своем отрицают мораль, принципы, идеалы, традиции. Среди успешных и так называемого «нового поколения» от 57,9 до 59,2 процента опрошенных считают, что «современный мир жесток, и чтобы выжить и преуспеть в нем, нужно драться за свое место, а то и переступать через некоторые нормы морали».

Скорее всего, это продиктовано условиями окружающей жизни. Ведь граждане РФ не считают, что живут в истинно рыночной экономике.

Мнение о том, что в РФ нет рыночной экономики, не ново. Ибо что есть рыночная система в ее классическом виде, в каком нам ее рисовали последовательные либералы? Это — мир, в котором вверх выбивается самый умный, энергичный и трудолюбивый. Именно он в честной конкуренции обретает богатство, а уж оно дает ему доступ и к еще большей собственности, и к власти. Но на самом деле, в РФ создалась коррупционная «экономика доступа» — главные богатства и доли собственности получают не те, кто конкурентоспособен, а те, кто близок к власти, кто входит в систему кланово-мафиозных связей. Увы, грандиозный опрос академических социологов это подтвердил.