Максим Калашников - Война с Големом

Представьте себе, скажем так, некую вымышленную страну, где к верховной власти привели махрового бандерлога провинциального масштаба. Бывшего сотрудника Конгрегации Гордых Буревестников. Такого, знаете, маленького и бледного. Чем он раньше занимался? Сидел в помощниках у другого урода, захватившего власть в большом имперском городе, центре науки и производства. Шесть лет маленький бандерлог помогал своему пахану грабить город, превращая его из центра научно-технического, интеллектуального и индустриального созидания в криминальную малину, в средоточие казино, публичных домов и барахольных рынков, в центр контрабанды и вывоза за рубеж ценнейших ресурсов. Вокруг бандерлога сложилась своя банда. В ней один сподвижник маленького чудовища курировал сбор бабок с игорных заведений, скажем. Другой возил контрабандный спирт через военную гавань. Третий с помощью нехитрых махинаций переводил недвижимость в частные руки. И все брали, брали, брали.

Потом, когда главу шайки сделали царем, он рассадил подельников на важнейшие государственные посты. Сделал одного главой министерства экономики, другого — обороной страны поставил командовать. Третьему поручил курировать огромную сырьевую монополию. Четвертому — производство ядерного топлива. Самого бездарного и похотливого, похожего на небритого бомжа, произвел в главы Палаты Лордов. Все эти подельники, не будь дураки, потянули на посты помельче своих подручных и шестерок. И все вместе они составили новую «элиту».

Что она может? Да только то же, что делала в опоганенном и разграбленном городе. Понятие о технологическом прогрессе в ее мозгах отсутствует начисто. Кругозор таких бандерлогов — как у двоечника в третьем классе средней школы. Или как у городского урки то ли с Лиговки, то ли с «Москвы-Товарной». Уродцы просто не знают, что это такое — дерзкая человеческая мысль, творчество изобретателя. Весь их прошлый опыт сводился к тому, чтобы собрать бабло с бизнеса или вывезти за рубеж, скажем, цветной металл и на вырученные доллары накупить «крутые» джипы. С кем мы имеем дело? Они — не технократы, не повелители машин и технологий. Не интеллектуалы. Нами правят заурядные столоначальники, делители ресурсов. А то и элементарные клептократы — «воровластители». Умея только отнимать, брать и делить, они не в состоянии приращивать богатство и что-либо творить.

Никакая «президентская программа» по подготовке кадров (посылка чиновников за рубеж на учебу) ничего не меняет. Что с толку с того, коль у правящей верхушки нет высокой цели, в коей можно повести народ? Если вся их цель — отрезать от страны самые доходные куски и кормиться с них, бросив все остальное на произвол судьбы (о чем мы писали в «Коде «Путин»)?

А если кругозор и интеллект убоги, то бандерлоги видят только одну опасность: конкурентов в борьбе за государственную власть и бюджетно-сырьевую кормушку. Они по-звериному чутко реагируют на любые попытки сколотить партию, сплотить недовольных. Это им понятно. А вот изобретатель, конструирующий, к примеру, автономную систему отопления, им угрозой не кажется. Равно как и предприниматель, занятый финансированием подобной разработки. Точно так же и прежние псы-рыцари, пируя в замках, не понимали, чем им грозят занятия «полоумного» монаха Бертольда Шварца, толкущего в ступке смесь из серы, селитры и угля. А когда появился порох и новое оружие, было уже поздно. Что толку убивать изобретателя, если его творение уже тиражируется повсеместно? Бандерлоги, увлеченные процессом приватизации власти и деланием денег на сырье, поначалу не заметят технологической войны против них. А когда хватятся, мы уже успеем развернуть системы защиты. Появится слой враждебных человекозверям бизнесменов, разбогатевших на технологиях, а не на газе и нефти.

Нам на руку сыграет крайняя бездарность правящей обезьяньей стаи. Ведь она, как мы уже выяснили, не может создать настоящего диктаторского режима. Страну она полностью не контролирует, только вид оного делает. Мешают ей вороватость своих бандерлогов, безответственность и лень. Да и интеллекта им, собственно говоря, не хватает.

В чем состоит задача нас, людей, ведущих войну за отвоевание Родины у Голема, у стаи бандерлогов? В том, чтобы сжать сроки техноагрессии, построить сеть взаимодействия между творцами, конструкторами и инженерами с одной стороны, и молодым бизнесом — с другой. Тем более, что честолюбивые бизнесмены у нас есть. А Голем своей политикой им не дает развернуться и подняться. Более того, загоняя страну в ВТО, плодя идиотские бюрократические ограничения, Голем просто-напросто уничтожает бизнес, не связанный с правящей шайкой. Можно строить новые сети борьбы, уходя из чистой политики.

И тогда прогресс сметет уродов с исторической сцены! И мы возьмем страну в свои руки! И помогут нам в этом не нефтяные скважины, а технологии.

Если вы мне еще не верите, я приведу свидетельство человека неординарного. Того, к кому всегда относился с изрядным уважением. Я говорю о первом советском легальном миллионере, Артеме Тарасове. Меня не смущает его этническое происхождение. Он — человек из СССР. Во-всяком случае, он не побоялся честно в 1989 году указать свои доходы и выплатить с них взносы в коммунистическую партию. Да и письмо Ельцину, что Тарасов послал осенью 1991-го из-за рубежа, до сих пор мне памятно. Тарасов набросал план нормальных реформ, русского реванша за поражение в Третьей мировой. Совсем недавно он работал в группе олигарха Вексельберга, пытаясь заниматься финансированием русских прорывных технологий. Он ушел в богатейшую алюминиево-нефтяную группировку, надеясь на ее сумасшедшие деньги организовать прорыв. Тем паче, что у Вексельберга, нимало не смущаясь его еврейством, работают отставные генералы спецслужб с яро православно-патриотическими взглядами. Но Тарасов рассорился с Вексельбергом. И ушел со скандалом. Почему? Послушаем самого миллионера-мечтателя.

«…В свое время аналитики подсчитали, какой потенциал был накоплен советской наукой. Оказалось, что если бы внедрили только изобретения, сделанные у нас до 90-го года — ничего больше не разрабатывая, — то Россия и вообще все человечество могли бы благополучно развиваться еще сто лет. Недаром японцы в свое время собирались купить все (!) заявки на изобретения, зарегистрированные у нас в ВНИИГПЭ (институте патентной экспертизы). Но в Советском Союзе все это, как правило, оставалось на полках.

Причина была простой — наука в СССР существовала последние десятилетия ради самой науки. Люди, в том числе я сам, защищали диссертации, чтобы повысить свою зарплату, получить престижную должность. А внедрением практически никто не интересовался. Это не давало денег, нельзя было приватизировать собственные изобретения, и даже существовало юридическое право государства изъять у авторов любое изобретение в свою пользу, например, присвоив ему категорию «государственное значение».