Юрий Бем - Гестапо. Террор без границ

По всей стране шли аресты подозреваемых, а затем их тысячами отправляли в концентрационные лагеря. Подобная волна арестов охватила также и «асоциальные элементы», то есть всех тех, кто в какой-либо форме не отвечал жизненным нормам национал-социалистов. К ним причисляли бродяг, нищих, сутенеров, проституток, а также алкоголиков. Исходя из этого, их нужно было удалить как «инородные тела» из «народной общности» и в конечном счете уничтожить. Тысячи этих людей были интернированы в лагеря и определены на принудительные работы.

Служители церкви также преследовались нацистским режимом. В марте 1936 года один протестантский священник выступил в своей проповеди против епископа, примкнувшего к нацистам. На следующий день гестапо приказало ему покинуть приход. Священник обратился в суд, но ему ответили, что приказ, исходивший от гестапо, не подлежит пересмотру судебной системой. Когда другой, на этот раз католический священник, отказался дать сведения о церковных организациях и его прихожанах, его сразу же увели в гестапо. Глава организации «Католическое действие» Клаузенер был убит во время «ночи длинных ножей», и гестаповцы поспешили сообщить, что он покончил жизнь самоубийством. Кроме того, к категории лиц с «неадекватным поведением» относились также последователи секты «свидетелей Иеговы», которая имела наибольшее распространение в Германии. Они никак не вписывались в систему национал-социалистов, отказывались произносить гитлеровские приветствия, уклонялись от участия в нацистских мероприятиях и от военной службы. В их листовках и брошюрах критиковались католические священнослужители, но, несмотря на это, жестокость национал-социалистов обрушивалась на обе категории. Все они «представляли опасность» для «народной общности». Указ РСХА от 12 июня 1940 года требовал немедленного ареста активных членов религиозных общин и ликвидации их типографий. С ними следовало бороться «всеми средствами» и направлять их в концентрационные лагеря в целях «перевоспитания» и возвращения к «народной общности». Священники, оказавшиеся в заключении, при попытках сохранить свои твердые убеждения подвергались унижениям. Их направляли на самые тяжелые физические работы, требуя, чтобы они отреклись от своей веры.

«Мы не были героями, — рассказывал 60-летний Иозеф Никлаш. — И боялись этих типов из гестапо. Но мы верили, что Создатель не допустит издевательства над нами». После того как родной город Никлаша в 1939 году заняли немецкие войска, он сбежал сначала в Австрию, а позднее в Нидерланды. Однако гитлеровцы оккупировали и Голландию, Никлаша задержали и выслали в Германию. Его, конечно, арестовало бы гестапо, а затем отправило в концлагерь, если бы он в последний момент, под прикрытием темноты перейдя немецкую границу, не имея документов, не сумел убежать в Австрию. Однако в 1940 году Никлаша все-таки арестовали и отправили в центральное отделение гестапо, а затем в камеру. Гестаповцы допрашивали его среди ночи, причем в общей сложности не менее пятнадцати палачей, которые сменяли друг друга. Если ответы не казались им достаточными, с ним обращались особенно жестоко. «Это были нелюди, они били меня снова и снова», — вспоминал Никлаш. А присутствовавшие при допросах стенографистки еще и подстрекали палачей. Никлаш получил восемь лет заключения. После длительного пребывания в тюрьмах Бренна, Вроцлава и Берлина его отправили в концлагерь [22] По воспоминаниями Йозефа Никлаша от 18 июня 2004 г. во Франкфурте-на-Майне. .

Гомосексуализм считался у национал-социалистов преступлением и был обозначен как явление, идущее наперекор господствовавшей сексуальной морали. Его рассматривали как серьезную угрозу для народа и государства, и «голубых» полиция преследовала. В то же время многие нацистские вожди, и в их числе Эрнст Рём, были гомосексуалистами, но до 1934 года это «правонарушение» не считалось преступлением. В 20-е годы для них создавался еще сравнительно либеральный климат. Было невозможно им встречаться в публичных местах. В силу необходимости они организовывали частные встречи. Правда, даже во времена нацизма в Берлине оставалось еще несколько трактиров, где встречались гомосексуалисты. Но они, чтобы не привлекать к себе внимание, старались держаться подальше друг от друга, так как рядом могли оказаться шпионы, которые следили за ними. Одних арестовывали, других заставляли платить штрафы. Поэтому «голубые» проявляли максимум осторожности и встречались на частных квартирах. Когда летом 1934 года Рём был убит, пропаганда провела широкую кампанию, заявляя, что его сексуальное отклонение явилось серьезной угрозой для государства. Был открыт путь для проведения соответствующих мероприятий: Гиммлер официально закрепил положение о гомосексуализме, которое открыло для гестапо возможность неограниченного преследования носителей «этой государственной угрозы». Однако в противоположность преследуемым, согласно расистско-антисемитским убеждениям, евреям или цыганам, гомосексуалистов не уничтожали, а ставили перед собой цель «перевоспитать» и вернуть к гетеросексуалам.

Это делалось путем угроз, штрафов, заключений в тюрьмы и концлагеря. В гестапо после путча Рема создали специальный отдел по борьбе с гомосексуализмом. Также имелись уже созданные раньше соответствующие отделы в уголовной полиции, которые действовали теперь более решительно. Дело доходило до облав, и за «повторный» или, как его классифицировали, «хронический» гомосексуализм арестовывали или направляли в концлагеря. Служащим гестапо были предоставлены широкие возможности для выявления и последующего наказания этой категории людей. Во второй половине 30-х годов гестапо в основном уже знало места, где могли собираться «голубые». При этом производились многочисленные аресты мальчиков, которых использовали в качестве гомосексуальных партнеров. Кроме того, на них оказывали давление, чтобы они выдавали своих сообщников. При отсутствии обоснованных доказательств гестапо не гнушалось жестокими методами допросов подозреваемых, вынуждая их называть имена. До 15 000 гомосексуалистов во время господства нацистов было отправлено в концлагеря. Причем не делалось особой разницы между теми, кто «соблазнял» и кто оказывался «соблазненным».

Число подобных категорий людей, преследуемых гестапо, значительно расширилось, когда фашизм развязал Вторую мировую войну. Преследования коммунистов, социал-демократов, цыган, евреев, священников и представителей либеральной интеллигенции приобрели настолько широкие масштабы в оккупированных странах, что мало кому из них удавалось остаться в живых или не попасть в тюрьмы и концлагеря.