Антон Тарабриков - ШИЛО_В

И к каким последствиям это вас привело?

Самым заметным, на том этапе, стало расформирование, фактически ликвидация, нескольких инспекционных и оценочных групп, сформированных исключительно в отношении нас. По факту, остались только постоянные комиссии и инспекции. Уже стало легче – ушел риск самого жестокого и неблагоприятного для нас сценария, который заключался в исключении из любых процессов, в плоть до лишения свободы. После этого, самым большим риском для нас стала принудительная изоляция в каком-нибудь бестолковом ведомстве на низших должностях, без возможности заниматься чем-нибудь своим. Но, как мы уж отмечали, после конференции у нас поменялся статус, поэтому, в большей степени, мы были уже не обвиняемыми, а стороной переговоров. Проще говоря, «трибунал» переквалифицировался в сделку. Сложную, многоступенчатую, но сделку. А это уже территория «не безраздельного владения» госаппарата. Так-что мы, банально, начали готовить соглашение с верхами, тем более, опыт у нас в этом был уже достаточно большой.

А что же социум и массы? Как поменялись настроения?

Я бы поставила вопрос несколько по другому, как вели себя глобальные информационные потоки в контексте нашей ситуации? А вели они себя, после конференции, очень просто – государственные и окологосударственные информпотоки всеми силами старались перекрыть независимые потоки, так как по ним проходили все самые социально ориентированные тезисы и идеи. На самом деле, так случалось всегда после конференций подобного рода, это произошло не только в отношении выступлений Шилова. Чем перекрывались все «независимые мысли»? Очень просто, перекрывались они раздутыми сообщениями о сиюминутной шкурной выгоде, о новых псевдо-возможностях, о «небывало высоком» уровне жизни, ничего нового. Только запущено данное муссирование со стороны пропровительственных потоков было с такой синхронизацией и в таких объемах, что все альтернативные потоки были перекрыты с легкостью. Что же касается ситуации у нас, то на самом деле после разгула анархических настроений и взятия этого процесса под контроль, широкие массы про нас и думать забыли, да и госСМИ перестали нас «поливать», так как уже было понятно, что поддержки со стороны общества у нас не будет. А уж после экстремальной активизации глобальных «официальных» потоков мы вообще пропали из массового поля зрения. Можно даже сказать, что нас из него исключили, так что для социума и масс мы попросту не существовали. Процесс по нам перешел в полностью кулуарное, закрытое состояние.

И я это заметил. Вот теперь, объясните мне, и не только мне, пожалуйста, как так получается, что вы во главе с Авдеем Наумовичем кратно повысили уровень жизни и статус жителей территорий вне мегаполисов, и никто, даже «ДВиК», не выступил в вашу поддержку?

Юр, так вот и ответ на твой вопрос – у людей были свежи воспоминания о том, как они жили и кем они были, кто же захочет терять появившийся уровень жизни? Плюс влияние масс-медиа, выставлявших нас паразитами, о чем мы очень подробно рассказали. За себя лишь добавлю, что я не то, что зла или обиды на людей не держу, я считаю это абсолютно нормальной реакций, отнесся к этому с полным пониманием, и даже не очень-то обратил на это внимание. Думаю, и друзья-коллеги согласны. Вон, кивают. А с «ДВиК» вообще отдельная история. Хотя, почему отдельная? Нас просто исключили из него сразу же, как только пошел первый серьезный негатив в отношении нас, причем в одностороннем порядке, без нашего присутствия. Шилова в первую очередь. Потом, после того, как мы договорились с верхами, нас слезно просили вернуться. После того, как неоднократно получили отказ, все движение стало нашими «жесткими оппонентами». Вот и вся история нашего участия в «ДВиК», на тот момент.

И тем не менее, не уже ли люди не понимали, что новые кураторы программы и инициатив ничего в их пользу и с учетом их интересов делать не будут?

И на этот вопрос ответ достаточно простой – подавляющее большинство людей живет сегодняшним днем, настоящим моментом, и это абсолютно нормально. Поэтому, даже если они это понимают и осознают, делать-то им что? Это должен быть прямой и осознанный выбор – помимо всего прочего я еще занимаюсь отстаиванием, например, нынешнего положения дел в социальной сфере, не говоря уже о ее развитии. Но, мы же с вами знаем, какой подход у подавляющего большинства: «если я это должен делать, то зачем мне государство? Пусть оно этим и занимается.» Опять же, я это говорю не критики ради, действительно, социальное развитие прямая, приоритетная и безусловная функция государства, только вот, давно известно, что государство это те же люди, но со специфическими личностными качествами и установками, мы об этом говорили в самом начале нашей беседы, так-что эти руководствуются еще более простым принципом – «почему я должен положить свою жизнь на благополучие других?» Вот мы и оказались в ситуации «одни не могут, другие не хотят».

Это понятно. Не понято только то, почему социум на территориях так быстро принял официальную позицию, и начал вас также нещадно «поливать»? При том, что вы-то как раз учитывали общественные настроения и мировоззрение в своей деятельности.

Небольшая поправка, мы эти настроения не то, чтобы учитывали – для нас они были некими базовыми входящими условиями. Причем у нас никогда не было задачи менять их насильно, мы просто адаптировали под них все, что надо и можно было адаптировать. А то, что большинство перешло в настроениях и оценках на сторону властей, так это нормально, так и должно быть – мало кто хочет анархии, тем более в нашем сверх виртуальном мире. В общем, отношению со стороны общества значения мы особого не придали, поэтому, лично я, не могу тебе что-то определенное на твой вопрос ответить. Может коллеги смогут?

Вадим, нет, ты все верно говоришь. Более того, я вообще считаю, что абсолютно бессмысленно противостоять общественному мнению, а особенно сознанию, на него может повлиять только «среда жизнедеятельности», и нечего больше. Вот мы, в рамках программы и ГОИ, и занимались изменением этой самой среды. И то, что общественное настроение обернулось против нас означает, что мы изменили ее недостаточно, то есть это целиком и полностью наша недоработка, и если на кого и пенять в этом вопросе, то только на самих себя. Больше мне добавить нечего.

Ясно. Возвращаемся к «трибуналу» в отношении вас. Вы уже сказали, что на тот момент самый негативный сценарий перестал быть возможным, и все перешло в форму переговорного процесса при начальных условиях «все в пользу государства». Можете вспомнить самые яркие моменты тех «переговоров»?

Для начала, тот факт, что процесс перешел переговоры, уже было в нашу пользу, так как, если ты помнишь, именно при таких условиях велись и самые первые переговоры Шилова с Лобовым, и переговоры по ГОИ, и по программе. В общем, ситуация была для нас абсолютно знакомая, так-что мы, в какой-то степени, оказались на своей территории. Что же касается ярких моментов, то весь процесс был запоминающимся, так как для всех нас это был очередной переломный момент. Прежде всего, я бы вспомнил первый разговор Авдея Наумовича и Лобова после конференции. Мне кажется, что в нем Лобов показал свое осознание того, что у него нет безграничной власти над Шиловым, и его это категорически не устраивает. Дело было так: «