Сергей Кара-Мурза - Статьи 1995-1997

Выходит, тогда Брежнев оказался прозорливее наших «передовых» коммунистов, которые восторгались пражской весной именно как обновлением социализма. Но хоть кто-нибудь из наших либералов, в 1968 г. протестовавших против того, что советские танки задушили росток истинного социализма, сегодня признал свою ошибку?

К. Зачем же им каяться? Они сегодня счастливы, что и в России социализм задушили.

К-М. Это — политика. Но честный интеллигент согласно нормам интеллектуальной совести должен признать, что в 1968 г. он неверно оценил суть происходящих в Чехословакии процессов, а «недалекий» Брежнев оказался прав в оценке (верно ли Брежнев действовал — другой вопрос). Ведь осознание той ошибки могло бы заставить усомниться и в нынешней позиции. Но осознания нет.

Но вернемся на нашу землю. Я считаю, что сегодня победила не «Россия, которую мы потеряли» в 1917 году, а троцкизм. Пусть и в новой его версии, но, как и прежде, выражающий крайний евроцентризм — устремленность в «правильную цивилизацию».

Кто же ему помог? Весь русский народ. Он по привычке был уверен, что царь-батюшка о нем заботится и погубить его никогда не захочет. И не заметил, что царя-батюшки нет и генсека нет, а есть политики нового помета, которые вполне могут погубить и страну, и народ. И погубят, если народ не начнет сопротивляться.

Та часть либеральной интеллигенции, которая отказывала России в праве на самобытное развитие, явно и сознательно перешла на сторону противника России (СССР) в «холодной войне». А это была война на уничтожение. Надо еще признать, что и верхушка многих левых партий Запада тоже произвела такой кувырок и стала антисоветской. Напрасно мы не изучали «еврокоммунизм», он бы нам на многое открыл глаза. Потом к ним присоединилась верхушка КПСС. Как вспоминает помощник Горбачева Загладин, документы еврокоммунизма оказали большое впечатление на нашего генсека. Силы оказались неравные, и на этот раз «Троцкий победил Сталина».

К. Давайте подведем итог. Как бы Вы оценили нынешнее состояние? К чему же мы пришли?

К-М. Давайте перечислим, что удалось разрушить, а что держится. Сейчас видно, да никто уже этого и не отрицает, что то политическое течение, которое пришло к власти, поставило своей целью разрушить основные устои России как цивилизации. Заменить их «правильными» общественными институтами западного типа. Это намерение отражено в множестве документов, и спорить тут не о чем. На уровне философии никто главной цели не скрывает, и она выражена не в «Московском комсомольце», а умными, культурными людьми в самых солидных журналах. А на обсуждение лозунгов — демократии, свободы, рынка и пр. — и времени тратить не стоит.

Сделав эту философию своей политической программой, власть стала проводить ее в жизнь. Сразу же с катастрофическими последствиями для народа. Что значит воплотить на практике философскую идею, которая тянется от Чаадаева через Бердяева до наших либералов — о гнете обширных земель? В области государственного устройства это значит реализовать идею Сахарова о превращении СССР в «40-50 нормальных государств», то есть, расчленить уже и РФ. А в плане хозяйственном — распродать землю, освободиться от ее «гнета».

К. Я помню, когда Михаил Полторанин перешел из «Правды» и «Московскую правду» и стал правой рукой Ельцина, он как-то пришел к нам в редакцию и впервые рассказал об этой идее Межрегиональной депутатской группе — разделить СССР на 45 государств. Тогда нам это показалось бредом сумасшедшего, никто не мог принять этого всерьез. Думали, что это говорится, чтобы ошеломить людей. Только потом осознали, что речь идет о большой политической программе. Наивные мы были люди.

К-М. Поскольку «Сталин думает за нас», мы на все эти программы, которые вынашивались давно, и внимания не обращали. Но ведь уничтожение «пространственного тела» России — лишь небольшая часть программы. Речь идет о разрушении всех ее основ как цивилизации. Вот, культура. В ней записаны все ценности, символы, образы, нормы и запреты, которые и определяют лицо цивилизации. Это то, что делает нас русскими. Если мы это утратим, мы останемся биологическими существами, человеческой пылью. Но постепенно потеряем свойства русских. Например, если утратим те представления о добре и зле, которые идут из Православия. Которые определяют наше видение мира, человека, природы, государства.

Как ликвидируется культура? Мы это видим. Дело ведь не в деньгах. После гражданской войны денег было меньше, спад производства достиг 82 процентов, а Россия испытала, несмотря на все потери, культурный подъем. Какой взлет литературы, театра, науки. Во время Отечественной войны тоже питалась художественная интеллигенция хуже, чем сегодня — а кризиса не было.

К. Наоборот.

К-М. Значит, суть кризиса не в отсутствии денег. Она внутри каждого художника. Те удары, которые ему нанесли в ходе перестройки и реформы, разрушили в его душе весь строй идеалов. И каждый художник сегодня — человек с расщепленным сознанием и расколотой душой. Мало кто смог устоять, особенно из числа звезд. Безымянные труженики культуры — учителя, библиотекари, музейные работники — оказались более стойкими.

К. Я бываю просто потрясен письмами, которые приходят из провинциальных музеев. Иногда они работают уже на общественных началах, но держатся буквально как на фронте. Держат культуру.

К-М. Да, рядовые держат фронт, а основная часть генералов культуры изменила — сбежали, переметнулись. Ведь важно, что рождают творцы культуры для тиражирования и распространения в толщу народа. В состоянии душевного хаоса очень многие художники порождают мерзость, творение больного духа. И хотят залить этой мерзостью Россию. Но люди в массе своей не желают потреблять эту мерзость. Произошло отщепление значительной части художественной интеллигенции от тела народа.

К. Это хорошо видно по тому, как принимают телезрители две рубрики: «Наше старое кино» и «Наше новое кино». Старое кино, отражающее вечные человеческие чувства, смотрят с удовольствием, в том числе молодежь. А на болезненные выверты «нового кино» плюются.

К-М. Да и те «музыкальные звезды», которые разрушают русскую музыкальную культуру — гармонию, строй, ритм — не имеют кассового сбора. Чтобы их поддержать, им приходится выплачивать большие деньги из бюджета — отнимая у государственных, даже академических ансамблей. Не абсурд ли? Средства государства тратятся на подрыв национальной культуры. Кризис культуры, конечно, создан. И так мы можем пройти по всем системам жизнеустройства — производству, науке, образованию. Везде увидим разрушение и, главное, злобную ненависть реформаторов, их стремление сделать это разрушение необратимым. Вопрос: достигнута ли главная цель?