Виталий Петрусенко - Эхо выстрелов в Далласе

Для СКРУ признать попадание спереди означало бы опровергнуть выводы бетесдовских патологоанатомов о том, что смерть президента наступила в результате одного-единственного выстрела в голову, произведенного сзади. Но такое опровержение вынудило бы специальную комиссию не ограничиться критикой «изъянов», допущенных при вскрытии, а поставить под сомнение достоверность важных для расследования медицинских данных в том виде, как они были представлены американской общественности комиссией Уоррена.

Мы познакомили читателя с официальными и неофициальными взглядами на возможность стрельбы в голову президента сзади сверху и спереди справа. Но это не все.

Два далласских хирурга, хлопотавших над Кеннеди, — Роберт Мак-Клеланд и Марион Дженкинс — сообщили еще о ране на левом виске. В 16 час. 45 мин. 22 ноября, т. е. по горячим следам преступления, Мак-Клеланд напечатал двухстраничный отчет. В нем, в частности, говорилось: «Причиной смерти явилось тяжелое огнестрельное черепно-мозговое ранение в левой височной области». Когда в комиссии Уоррена в марте 1964 года Мак-Клеланда спросили, «точно ли и правдиво» изложил он свои «знания, информацию и уверенность» о левовисочной ране, тот ответил: «Да, я в этом убежден до конца». Тогда же коллега Мак-Клеланда — далласский хирург Дженкинс заявил юрисконсульту комиссии Уоррена Спектеру: «Я не знаю, правильно это или нет, но я думаю, что была рана в области левого виска, прямо в волосах и прямо над скуловым отростком верхней челюсти». Спектер отпарировал: «Заключение о вскрытии ничего подобного не показало, доктор Дженкинс». Но вот перед Спектером еще один далласский врач Адольф Гизецке: «От макушки головы до левого уха и от линии брови до затылка на левой стороне череп почти полностью отсутствовал…»

В какой-то мере заявление Гизецке подтверждается сохранившимся чертежом черепа, сделанным по ходу вскрытия патологоанатомом Босуэллом. В районе левого глаза нанесен прямоугольник с отметкой «3 см», что, по мнению Мигер, могло свидетельствовать о переломе или отсутствии кости. Вдоль левого края черепа нарисована фигура неправильной формы с цифрой «10». В 1977 году, поясняя на заседании СКРУ данную пометку, Босуэлл сказал, что речь шла о «раздробленной кости длиной в 10 сантиметров, которая отделилась от черепа и была восстановлена на своем месте».

Десятью годами ранее в интервью независимому расследователю Томпсону Босуэлл заявил, что «череп был раздроблен в области не только правого, но и левого полушария». На вопрос, почему это не отмечено в официальном протоколе о вскрытии, Босуэлл ответил так: «До перепечатки на машинке был еще один написанный от руки протокол о вскрытии. Да, я уверен, что был еще протокол, на котором были все измерения». Из этого заявления Босуэлла независимые расследователи делают вывод, что уничтожению подверглись не только заметки, сделанные во время вскрытия Хьюмсом, но и весьма важный вариант протокола о вскрытии с цифровыми данными о ранах, включая повреждения в районе левого полушария.

Докторов Мак-Клеланда, Дженкинса и Босуэлла словно бы взял на поруки святой отец, оказавшийся весьма наблюдательным. Священник Оскар Губер, вызванный для причащения умирающего, не скрывал своих впечатлений от журналистов. Агентство Ассошиэйтед Пресс передавало: «Отец Губер смочил в елее большой палец руки и провел им крест на лбу президента, заметив в этот момент «страшную рану» над его левым глазом».

Слева по ходу президентской кавалькады, подчеркивает Лифтон, был травянистый бугор, почти идентичный бугру справа. Но в отличие от правого травянистого бугра, где зрители явственно слышали за спиной звук стреляющего оружия, видели дымок пороха и чувствовали его запах, в районе левого бугра подобных свидетельств зафиксировано не было. Стрелок с бесшумной винтовкой? Или еще один дьявольский призрак, уготованный главе государства в осином гнезде?

Читатель мог убедиться, что медицинские данные о состоянии головы президента после совершенного на него покушения носят противоречивый характер. По мнению независимых расследователей, причина такой разноголосицы заключается не только в сложности ран, но и в их злоумышленном изменении. Версия о единственном выстреле в голову сзади выглядит неубедительной даже в свете показаний главного патологоанатома, который допускает, что рана на затылке могла быть в равной степени как входной, так и выходной.

«Два или даже три убийцы, — пишет Сильвия Мигер, — пустили в ход своеоружие в синхронном перекрестном огне».

«Мурашки бегали по коже, — пишет Дэвид Лифтон, — когда до сознания начала доходить изощренность и мощь обмана, совершившегося при перекройке тела. Хьюмс мог говорить правду (комиссии Уоррена. — Прим. авт.), описывая тем не менее тело, на которомуже не было следов смертельныхпуль. Выводы одного из величайших криминальных расследований в истории мира основывались на словах одного человека, объяснявшего, как выглядело тело, по сути, другого человека».

Если верно предположение Лифтона и его единомышленников о «перекройке тела», а следовательно, и о существовании второго заговора, то на кого падают тени подозрения? Труп президента, ряд вещественных свидетельств находились в критически важные часы под охраной и наблюдением секретной службы и ВМС. Лифтон прямо не выдвигает против них обвинений в соучастии во втором заговоре, но он разбирает многочисленные эпизоды, в которых действия представителей обоих указанных ведомств носят загадочный, а подчас и просто подозрительный характер. Он анализирует их показания, воспоминания, впечатления, выявляя их спорность и необоснованность.

Агент секретной службы Грир управлял президентским лимузином. Рядом с ним на переднем сиденье находился его коллега Келлерман. Грир заявил под присягой в комиссии Уоррена, что он нажал на акселератор после первого выстрела. Фильм Запрудера и другие кинодокументы опровергают это утверждение, они констатируют, что скорость лимузина не увеличилась, а уменьшилась, упав до 9 км/час. Грир настаивал, что в момент ранения головы президента он смотрел перед собой. Инженер-оптик Гроден возражает: «Кадры фильма Запрудера свидетельствуют, что Грир смотрит прямо (подчеркнуто Гроденом. — Прим. авт.) на голову Джона Кеннеди! Лишь после того как президент был фактически мертв, он начал увеличивать скорость». Опытный и хорошо натренированный агент, каким считался Келлерман, вел себя не менее странно. Он просто сидел, не шелохнувшись и вперив взгляд в переднее ветровое стекло. Независимые расследователи считают, что он мог бы успеть накрыть собой тело президента между первым несмертельным выстрелом в спину и смертельным ранением головы. «Причина их (Грира и Келлермана. — Прим. авт.) небрежности и нерадивости, — пишет профессор Куртц, — остается одной из самых интригующих загадок преступления».