Олег Арин - Мир без России

Другие участники конференции отвечают на этот вопрос доказательным «нет».

Анжела Стэнт, профессор Джорджтаунского университета, обращает внимание на одно явление, которое она называет «приватизацией внешней политики». Об этом она пишет с некоторым удивлением, поскольку речь идет о России. Однако удивляться здесь нечему, т. к. Россия за последние десять лет превратилась в капиталистическое государство, по своей внутренней организации адекватное государственно-монополистическому капитализму, только российского типа. А в любом ГМК параллельно сосуществуют две внешние политики: государственная политика и политика монополий, о чем мне уже приходилось писать на примере Японии 41 .

А. Стэнт подтверждает эту банальную истину на примере сегодняшней России. Она пишет: «Российская внешняя политика все в большей степени стала «приватизированной», т. е. энергетические компании и индустриально-финансовые круги преследуют свои собственные коммерческие интересы, которые не всегда совпадают с задачами министерств иностранных дел и обороны и даже Кремля». Она, правда, указывает на «специфичность российского варианта», имея в виду, что эти компании (Газпром, «Лукойл» и т. д.) тесно переплетены с правительственными чиновниками. В качестве примера она называет имена Б. Немцова и А. Чубайса, чьи интересы «в большей степени ориентированы на экономическую интеграцию с Западом, чем на геостратегическое влияние».

Все это немножко смешно, поскольку такого типа «переплетения» интересов можно обнаружить в любой стране капитализма и даже не обязательно государственно-монополистического типа. Но американская исследовательница, привыкшая ожидать от России однозначно огосударствленной внешней политики по старым советским стандартам, искренне поражена описанными ею «отклонениями» в нынешней внешней политике России. Что значит не знать работ Ленина о капитализме. Всегда есть шанс «открыть Америку».

Как бы то ни было, в выступлениях участников конференции — а среди них был и Марк Гейдж, член Комитета по международным отношениям палаты представителей США, Роберт Фридман, президент Балтиморского еврейского университета, Пола Добрянски из Совета по международным отношениям — звучал настоятельный призыв в адрес администрации Клинтона пересмотреть внешнюю политику Вашингтона в отношении России, поскольку российская внешняя политика противоречит национальным интересам США. Единственным диссонансом в этом контексте было выступление С. Сестановича, помощника госсекретаря, отвечающего за Новые независимые государства. Не отрицая наличия множества проблем в американо-российских отношениях, он тем не менее выразил оптимизм в возможности их решения. Его оценки в этом плане близки оценкам С. Тэлботта. И в этом нет ничего удивительного, поскольку любой правительственный чиновник в любой стране всегда оптимист.

Слова, вынесенные в подзаголовок, принадлежат еще одному участнику конференции — Ариэлю Коэну, главному эксперту по России, которого я бы поставил в первый ряд среди лучших аналитиков США по России. Он, как и положено представителю Фонда, постоянно критиковал администрацию Клинтона за неадекватный подход к России, сопровождая свою критику рекомендациями, что надо делать в отношении Москвы. Его взгляды — это отражение подхода тех кругов США, которые рассматривают Россию в категориях «ни друг — ни враг», но в любом случае как государство, которое необходимо подчинить интересам США Призыв к реальности выглядит следующим образом. «Клинтоновская администрация и конгресс, — пишет А. Коэн, — должны осознать, что сегодняшняя Россия с ее ВВП только чуть выше, чем у Индонезии, и ниже, чем у Мексики, а жизненные стандарты подобны бразильским — не является глобальной державой, как ее когда-то представлял Советский Союз» 42 . В то же время, считает А. Коэн, под руководством Примакова (речь идет о 1997 г., когда Примаков был министром иностранных дел. — О. А. ) формируется стратегический альянс с Пекином и Тегераном. Идея «мультиполярного мира» и «коалиции» равных может потенциально трансформироваться в антиамериканскую и евразийскую коалицию. Это привносит серьезную угрозу интересам безопасности США и их союзникам в Европе, на Ближнем Востоке и в районе Тихоокеанского кольца. По его информации, в течение 1996 г. более 3 тыс. российских ядерщиков переехали в Китай работать над модернизацией стратегических ядерных программ КНР. Россия подписала договор о передаче Китаю технологии газовой центрифуги, используемой для обогащения урана, и ядерно-ракетную технологию для создания MJRV, которые могут вооружить одну ракету 12 боеголовками. Россия также согласилась продать технологию для строительства истребителя Сухой-27, а также миноносцы, вооруженные современными ракетами, китайским ВМФ. Передача этого массива технологий позволяет Китаю перепрыгнуть через поколения военных НИОКР, экономя Пекину миллиарды долларов. Это также даст Китаю возможность угрожать территории США и американским союзникам на Тихом океане. Кроме того, эти технологии, после отработки в Китае, могут найти путь в Иран, Сирию и другие враждебные США государства.

Коэн при этом полагает, что России в таком «стратегическом партнерстве» уготовлена только роль младшего партнера. К тому же Россия не сможет получить адекватную отдачу от КНР. Единственное, что его успокаивает, что не все в России разделяют подобную (примаковскую) политику в отношении КНР.

Что же касается США, то они «должны надавить на Россию, чтобы заставить ее сократить передачу ядерной техники Китаю» и даже остановить этот процесс («US must stop it»). В других работах он постоянно подчеркивает, что партнерство между Россией, Китаем и Ираном «представляет опасность для США и их союзников» 43 .

В одной из глав очередного ежегодника «Проблемы 2000 г. Краткое пособие для кандидата» 44 Ариэль Коэн в обычном своем стиле продолжает критиковать администрацию Клинтона за неадекватный подход к России. В частности, он приводит цифру в 27 млрд долл., переданных России через МВФ с 1992 г., которые не были использованы по назначению, т. е. на реконструкцию экономики. Частично они были разворованы в недрах ЦБ России и министерства финансов, частично, «возможно», использованы для финансирования войны в Чечне. В целом же, по мнению Коэна, с 1992 г. администрации Буша и Клинтона предоставили России финансовой помощи на сумму 4 млрд долл., а также оказали поддержку в предоставлении еще 48 млрд долл. на базе многосторонней помощи в виде кредитов МВФ, Мирового банка и Семерки индустриальных государств (Г-7).