Михаил Докучаев - История помнит

Там и состоялась встреча старых друзей. На Пятакова произвел впечатление удручающий вид его идейного вождя. Троцкий выглядел намного старше своих лет, был весь седой, плечи его согнулись, глаза горели за стеклами пенсне, как у маньяка.

Встреча проходила наедине и длилась более двух часов, в ходе которой Троцкий выступал в роли самого настоящего диктатора. Когда Пятаков рассказывал о положении в СССР, он часто перебивал его, причем в самой резкой форме, ругал его и других сторонников в Союзе за то, что они там много говорят, но ничего не делают.

Троцкий несколько раз высказал свое убеждение о неминуемом крушении “сталинского государства” и что фашизм не потерпит развития советской военной мощи. Поэтому перед его сторонниками стоит вопрос: или стать жертвами Сталина, или свергнуть его режим. В этом случае они должны немедленно согласиться на совместную борьбу с немецким и японским верховным командованием против большевизма.

“Военное столкновение между Советским Союзом и фашистскими державами, — заявил Троцкий, — неизбежно, и вопрос измеряется не пятилетием, а коротким сроком. Речь идет о 1937 годе”.

Троцкий сообщил Пятакову в доверительной форме, что он “вел довольно длительные переговоры с заместителем председателя германской национал-социалистской партии Гессом и совершенно определенно договорился о том, что нацисты готовы помочь троцкистам захватить власть в Советском Союзе”.

Это соглашение состояло из пяти пунктов, включавших в себя обязательства Троцкого:

1. Гарантия общего благоприятного отношения к германскому правительству и необходимое сотрудничество с ним в важнейших вопросам международного характера.

2. Согласие на территориальные уступки.

3. Допуск германских предпринимателей — в форме концессий или других формах, к эксплуатации таких предприятий в СССР, которые являются необходимым экономическим дополнением к хозяйству Германии.

4. Создание в СССР условий, благоприятных для деятельности германских частных предприятий.

5. Развертывание во время войны активной диверсионной работы на военных предприятиях и на фронте по указаниям Троцкого, согласованным с германским Генштабом.

Пятаков понимал, что выполнение этих условий соглашения Троцкого с нацистами ляжет на его плечи и тех, кто нелегально работает с ним в условиях Советского Союза. Он реально представлял себе опасность взрыва со стороны рядовых членов “правотроцкистского блока”, которые могут не согласиться с этой сделкой Троцкого с фашистскими руководителями.

Об этом он открыто заявил Троцкому, на что получил конкретный ответ: “Невозможно и нецелесообразно делать его общим достоянием. Сейчас осведомить о нем можно только очень небольшой, ограниченный круг людей.

Мы располагаем сравнительно коротким сроком, — доказывал Троцкий. — Если мы упустим случай, возникнет двоякая опасность: с одной стороны — опасность полной ликвидации троцкизма в стране, а с другой — та опасность, что сталинское государство будет существовать десятилетия, опираясь на некоторые экономические достижения и, в особенности, на молодые новые кадры ...”.

В конце беседы Троцкий сказал Пятакову: “Было время, когда мы, социал-демократы, вели борьбу против капитализма, взращивая его могильщика. Теперь мы должны стать могильщиками сталинского государства. Вот в чем наша задача”.

Таково основное содержание беседы и встречи Пятакова с Троцким, которую он в полном объеме изложил затем на следствии и судебном процессе. Это была их последняя встреча, больше они никогда не встретятся. Пятаков вернулся в Берлин тем же путем, каким он прибыл в Осло — с немецким паспортом и на частном самолете.

Таковы были мысли, стремления и действия Сталина и Троцкого в конце 1935 года. Эти два человека, некогда решавшие грандиозные задачи первого в мире Советского государства в составе Политического бюро ЦК ВКП(б), теперь стояли на разных полюсах политической и классовой борьбы, стали ярыми врагами. При этом если первый возглавлял Советскую державу, великую партию коммунистов-первопроходцев и направлял их по пути строительства социализма, то второй вел разнузданную антисоветскую пропаганду, скатился в болото диссидентского отребья, плел заговорщические интриги против пролетарской страны, вступил в предательский сговор с руководством нацистской Германии и милитаристской Японии.

Они были по разные стороны баррикад. Да и был ли Троцкий когда на их большевистской стороне. Только благодаря Ленину он пробрался в партию большевиков, в рядах которой совершил массу предательских дел в угоду германским захватчикам, английским и французским интервентам и всякого рода белогвардейским отщепенцам.

Сейчас он плелся со своим IV Интернационалом в колее фашистского руководства, выступая глашатаем агрессии против Советского Союза и его народов, реставрации капитализма в этой стране, в которой ранее “боролся” за власть Советов. И нужно сказать, что Троцкий находил себе сторонников в лице всех тех, кого выбросила за борт Советская власть и кто отирался в это время на задворках капитализма, в лице многих обиженных и заслуженно наказанных советским строем и, несомненно, оппозиционеров всех мастей, прижившихся в СССР.

Троцкий жил в Осло такой же жизнью, какую вел в Стамбуле и во Франции. Ежедневно он принимал различных троцкистских единомышленников по IV Интернационалу, корреспондентов и писателей, имел встречи с видными политическими деятелями, много писал, часто интервьюировал, строил далеко идущие планы со своим многочисленным аппаратом.

Он жил жизнью политического узника, открытого всему миру и закрытого от него. Он пользовался обломками былой славы и стремился использовать ее до конца. Его окружала громадная челядь, усиленная охрана, но он боялся всего и почти никуда не выезжал из своего особняка. Обстановка уединения, отчуждения, политического затворника давала о себе знать, отражалась на его здоровье и настроении. Он часто болел, постарел и выглядел старше своих лет. Главное, он был всегда раздражен, со злобой относился к успехам советских людей и не желал ничего слышать о Сталине. Для него Сталин был не только идейным политическим и личным врагом, но и невообразимым монстром, самым чудовищным существом на свете. Он ненавидел Сталина, но и боялся его. Он обличал Сталина, но вынужден был считаться с тем, что он еще существует, живет и даже руководит такой огромной страной, какой являлся Советский Союз.

Вся его ненависть, злоба и садизм в отношении Сталина сводились к тому, чтобы как можно быстрее рассчитаться с ним, убрать с дороги и из жизни вообще. Поэтому Троцкий требовал от своих сподручных на первый план борьбы с советским режимом выдвигать физическое уничтожение Сталина и его ближайшего окружения. Он с нетерпением ждал войны Германии и ее союзников с Советским Союзом, видел в этом главный залог своих будущих успехов в захвате власти в этой стране и возвращение того ореола славы, у порога которого он когда-то стоял так близко.