Михаил Докучаев - История помнит

Этим Каменев бросил тень на других лидеров “право-троцкистского блока”, дал повод следствию и судебным органам идти дальше в деле расследования их заговорщической деятельности. Каменев в 1917 году выдал план вооруженного восстания ЦК партии. Сейчас он вновь оказался в подобном положении по отношению к своим единомышленникам по заговорщической деятельности против партии и советского руководства.

В таком же ключе вел себя и Зиновьев. И это тоже неудивительно. Ведь он с 1917 года был верным союзником Каменева.

Некоторые из подсудимых взывали на процессе к снисхождению. Другие знали, что их ожидает, и примирились со своей участью.

“Политический вес и биографии каждого из нас в прошлом не одинаковы, — сказал в последнем слове Э.Дрейцер, бывший начальник личной охраны Троцкого. — Но, став убийцами, мы все сравнялись здесь. Я, во всяком случае, принадлежу к тем, кто не вправе ни рассчитывать, ни просить о пощаде”.

Фриц Давид в своем последнем слове сказал: “Я проклинаю Троцкого! Я проклинаю этого человека, который погубил мою жизнь и толкнул меня на тяжкое преступление”.

Вскрытые на процессе факты породили гнев и возмущение советских людей. По стране прокатилась волна митингов и собраний, на которых представители различных национальностей, профессий и различных убеждений требовали смертного приговора изменникам и убийцам С.М.Кирова.

Вечером 23 августа военная коллегия Верховного суда приговорила Зиновьева, Каменева, Смирнова и других членов троцкистско-зиновьевского террористического блока к расстрелу за террористическую деятельность и измену.

Можно себе представить, в каком положении и тревоге оказались руководители и члены других звеньев тайного “правотроцкистского блока”. Среди них царила паника и замешательство. Вдобавок к этому через неделю арестовали Пятакова, Радека, Сокольникова и Серебрякова. Еще через месяц был снят с должности Г.Ягода. НКВД последовательно и методически наносил удары по террористам и заговорщикам.

Уже в октябре Ежов раскрыл крупный контрреволюционный заговор в Сибири. Это было красноречивым доказательством того, что Ягода “проглядел” факты диверсий на транспорте, в угольной промышленности и на предприятиях Сибири и должен был нести за это суровую ответственность.

Ждали своего ареста Бухарин, Рыков, Томский. И в эти тревожные дни они стали искать выход из создавшегося положения. Напрашивался один вывод — немедленное выступление, не дожидаясь войны. В панике Томский даже предлагал вооруженное нападение на Кремль и захват его. Однако его предложение оказалось слишком рискованным и авантюристичным, да и для этого не были готовы силы заговорщиков.

Несомненно, что оживленная деятельность бывших оппозиционеров, проходивших по судебному делу как руководителей заговорщической организации, не могла в тот период остаться вне поля зрения органов НКВД. Несомненно также, что за ними было установлено усиленное наблюдение, в ходе которого были получены серьезные данные и вскрыты новые связи.

Лидеры тайной оппозиции считали, что нужны конкретные меры противодействия с их стороны. Оптимальным в этой обстановке оказалось решение о подготовке вооруженного восстания. Советская “пятая колонна” должна была бросить свою последнюю карту, чтобы спасти положение.

Будучи разоблаченными на судебном процессе, Каменев, Зиновьев и их сподручные прямо указывали в своих показаниях на то, что нити заговора против советских руководителей тянутся далеко за пределы Советского Союза, а центры его находятся в Берлине и Токио. Была установлена коварная и подлая роль Троцкого в этом деле, связь заговорщиков внутри Советского Союза с нацистской Германией и милитаристской Японией.

Однако следствие шло дальше. Теперь оно распутывало преступную деятельность Пятакова, Радека, Сокольникова и других. На сей раз дело оказалось настолько серьезным, что советское руководство сочло необходимым принять неотложные меры собственной безопасности и продолжать по линии ОГПУ-НКВД более глубокую проверку проходящих по материалам следствия данных и разработку вновь выявленных лиц. Все это влекло за собой новые аресты, связанные с изменой, террором, вредительством.

23 января 1937 года военная коллегия Верховного суда СССР открыла процесс над руководителями “троцкистского параллельного центра”. Перед судом предстали Пятаков, Радек, Сокольников, Шестов, Муралов и двенадцать других заговорщиков — агентов немецкой и японской разведок.

Процесс оказался очень сложным. Представшие перед судом люди обладали весьма большим жизненным, партийным и дипломатическим опытом. Длительное время они упорно отрицали предъявленные им обвинения, и следствию пришлось приложить немало усилий, чтобы на основе располагаемых им неоспоримых сведений доказать их вину перед Советским государством и народом.

Все они, используя свой опыт и способности, стремились увести следствие в нужное им направление, но в конечном итоге вынуждены были признать себя виновными в свершенных ими преступлениях. Уж слишком неопровержимыми были факты, предъявленные им в ходе следствия. Они показали, что руководили вредительством и террором, поддерживали связь согласно инструкциям Троцкого с представителями германского и японского правительств.

Сногсшибательным в этом отношении было раскрытие на предварительном следствии бывшим заместителем наркома по иностранным делам Сокольниковым политической основы заговора — сделку с Гессом, предусматривавшую свержение Советской власти, расчленение Советского Союза, установление в стране фашистской диктатуры.

“Мы считали, — заявил Сокольников, — что фашизм — это самый организованный капитализм, он побеждает, захватывает Европу, душит нас. Поэтому лучше с ними сговориться ... Лучше пойти на известные жертвы, даже на очень тяжелые, чем потерять все ... Мы рассуждали как политики ... Мы считали, что у нас остаются известные шансы”.

Главной фигурой на процессе, несомненно, являлся бывший член Президиума ВСНХ Пятаков. К нему было приковано все внимание: обвинения, судей и присутствовавших на процессе иностранных гостей и судебных экспертов. Он вел себя вначале спокойно, излагал свои мысли рассудительным тоном, скрупулезно подбирал слова, как будто читал лекцию.

Однако Вышинский методически подводил Пятакова к признанию предъявленных ему фактов, всей логикой дознания ставил и его в такое положение, когда он оказывался загнанным в угол и должен был сдаваться. В результате Пятаков показал на суде, что был лидером троцкистского центра, руководил его вредительской и террористической деятельностью, полностью подтвердив при этом установленные следствием факты.