Сергей Кара-Мурза - Крах СССР

Символом и центром притяжения другого течения диссидентов стал А.И. Солженицын. Он был менее западником, чем Сахаров, а иногда даже играл роль «почвенника». Однако в холодной войне исправно воевал на стороне Запада, в существенных вопросах никогда не ставя под сомнение правомерность антироссийских целей этой войны. Да и за последние годы, когда разрушение России в результате этой войны для всех стало очевидностью, его критика в адрес разрушителей ограничивалась очень туманными упреками морального характера. Мол, полегче бы, помягче!

А.И. Солженицын работал как писатель, действовал пером. Но он стал исключительно важным и активным политиком, и именно в этой его ипостаси он здесь нас и интересует. Он (хотя и не один) выработал определенную идеологию, логику, универсум символов и даже технологию политической войны. Все это было усилиями большой идеологической машины распространено в СССР и России. Перед нами прежде всего не художник, а чрезвычайно активный идеолог, сыгравший в поражении СССР немалую роль. Большое значение для поворота западной интеллигенции к антисоветизму имел шедевр фальсификации — «Архипелаг ГУЛАГ», созданный буквально в лаборатории и сильно бьющий по чувствам идеологический продукт. Вызывает тяжелое чувство тот факт, что человек мстительный и с тоталитарным мышлением получает у интеллигенции статус духовного пастыря и совести нации.

Третьей символической фигурой в движении диссидентов был И.Р. Шафаревич. Он создал (и ему был создан) образ русского православного просвещенного патриота. Для укрепления этого образа он даже подвергается в стане западников мягким гонениям за якобы присущий ему антисемитизм (в связи с его книгой «Русофобия»), Его сторонники, напротив, доказывают, что никакого антисемитизма в идеях И.Р. Шафаревича нет— и такое равновесие поддерживается. Надо сказать, что только западники не могли бы легитимировать в глазах достаточно большой части интеллигенции, прямо скажем, предательство по отношению к своей стране, ведущей тяжелую и неравную холодную войну. Немалую роль тут сыграли и «патриоты». Это крыло и было представлено И.Р. Шафаревичем. Поразительна та антипатия, с которой он относится к западным ученым и деятелям культуры, которые в годы холодной войны оказывали поддержку СССР.

Он пишет о движении сторонников мира: «Когда СССР имел большое преимущество над Западом в численности армии и обычных вооружениях, а вся надежда Запада покоилась на преимуществе в атомном оружии, Всемирный конгресс сторонников мира опубликовал «Стокгольмское воззвание», требовавшее абсолютного запрета атомного оружия… Так в наши дни «демократы» и «правозащитники» яростно требуют запрета применения авиации в Чечне (ее нет у Дудаева, но ею обладают федеральные войска)».

СССР в этой формуле уподоблен Дудаеву, Всемирный Совет мира — Новодворской, атомное оружие США — российской авиации. И опять И.Р. Шафаревич слово в слово излагает концепцию диссидентов-западников: бедный Запад только и уповал на атомную бомбу перед лицом неминуемой угрозы со стороны агрессивного СССР.

Видные деятели тех лет, которых никак нельзя заподозрить в корыстном интересе «платных агентов Кремля», — Хьюлетт Джонсон, Фредерик Жолио-Кюри, Лайнус Полинг — также вызывают у И.Р. Шафаревича самый недоброжелательный сарказм, желание уподобить их чему-то мерзкому, что вызывает ненависть.

Вот он пишет:

«В послевоенные годы существовал обширный круг широко известных (или широко разрекламированных) односторонне ориентированных «левых». Это были известные философы, священники (даже настоятель Кентерберийского собора, т. е, высший иерарх англиканской церкви), ученые, писатели, артисты, эстрадные певцы. Их приезды в Советский Союз сопровождались приемами и приветствиями (наших «демократов» встречают сейчас в США более скромно). Было создано несколько премий — международная Сталинская (потом — Ленинская) премия «За укрепление мира между народами» «Международная премия мира», — которыми они награждались. Точно так же, как сейчас, можно получить премию в США, если настойчиво добиваться поражения России в Чечне и натравливать Запад на Россию» [189].

Вдумайтесь только в эти аналогии! Все, включая самых уважаемых людей современности, кто оказал хоть какую-то поддержку СССР в его противостоянии Западу — даже в виде борьбы за мир! — стали буквально личными врагами Шафаревича. И это человек, которого предлагают нам как стандарт патриотизма. Столь же противны ему и те западные деятели, которые протестовали против войны США во Вьетнаме. Это — симптом культурного кризиса.

Вот как И.Р. Шафаревич трактует их дела: «Политики, корреспонденты, общественные деятели отправлялись в Северный Вьетнам, передачи велись прямо оттуда (как передачи из бункера Дудаева). При этом показывались разрушенные налетами школы и больницы, но не военные объекты». Ханой, борющийся против агрессии США, уподоблен «бункеру Дудаева»!

Фигура И.Р. Шафаревича особенно важна вследствие того, что, в отличие от диссидентов-западников и даже от Солженицына, в общем, примкнувших к победителям в холодной войны, И.Р. Шафаревич, как говорится, «перешел на сторону народа». Таким образом, он продолжает оказывать определенное влияние на сознание той части общества, что отвергает антисоветские реформы. Главное значение этого влияния в том, что И.Р. Шафаревич остается категорическим и принципиальным врагом советского строя и регулярно вводит в сознание оппозиции очередную дозу антисоветизма.

В операции по подрыву национально-государственного устройства СССР И.Р. Шафаревич высказывал совершенно те же тезисы, что и крайняя западница Г. Старовойтова (иногда совпадение почти текстуальное). Сразу после роспуска СССР в Беловежской Пуще, который стал для подавляющего большинства русских трагедией и воспринимался как преступление, И.Р. Шафаревич выступил с большой статьей «Россия наедине с собой» [130], где очень высоко оценивал эту акцию. Кстати, само название говорит о том, что И.Р. Шафаревич отвергает и царскую Россию, — никто тогда не считал (ни монархисты, ни белые, ни красные), что Россия наедине с собой расположена на территории нынешней РФ.

В этой статье И.Р. Шафаревич формулирует постулаты, вытекающие из его антисоветской позиции, но находящиеся в вопиющем противоречии с реальностью. Он пишет: «Мы видим, что Россия в своих новых пределах может оказаться вполне жизнеспособной, куда крепче стоять на ногах, нежели бывший СССР». Как же он это увидел? Представил бы он себе нашествие Гитлера на эту Россию «в своих новых пределах» и сравнил с СССР.

Что же хорошего видит И.Р. Шафаревич в уничтожении СССР? Прежде всего разрыв связей с большими нерусскими народами. Он пишет: «Мы освободились от ярма «интернационализма» и вернулись к нормальному существованию национального русского государства, традиционно включающего много национальных меньшинств». Он грешит против исторической правды — «мы» ни к чему не вернулись, а переброшены в новое для России качественное состояние. «Ярмо интернационализма» возникло вместе с появлением Киевской Руси, когда государство изначально складывалось как многонациональное. Идея создания «нормального национального русского государства» просто скрывает в себе идею уничтожения исторической России.