Сергей Кара-Мурза - Крах СССР

Определенно антисоветскую позицию занимало в России очень небольшое меньшинство. Вначале 1996 г. ВЦИОМ по заказу французского университета провел опрос жителей трех областей. (включая областной центр), в котором выяснялось отношение к советскому прошлому. Хотя по результатам выборов в Государственную Думу (декабрь 1995 г.) эти области сильно различались, отношение к советскому строю было на удивление сходным. Определенно антисоветским был выбор такого варианта ответа: «Это были тяжелые и бесполезные годы». Такой вариант выбрали 6 % в Ленинградской области, 5 % в Красноярском крае и 5 % в Воронежской области [199]. Таков размер социальной базы убежденного антисоветизма.

Опубликованы сходные результаты еще целого ряда международных исследований. Вывод таков: те, кто исповедовали принципиально антисоветские установки, составляли незначительное меньшинство, и позиции их были диаметрально противоположны воззрениям подавляющего большинства [61] Кстати, только 3 % опрошенных позитивно воспринимали обращение «господа». Даже среди самих господ предпринимателей таких насчитывалось всего 12 %. Страшно было людям оторваться от советского понятия товарищ. .

Установки идеологов перестройки и массового сознания противоположны диаметрально и абсолютно, не видеть этого невозможно. Бесполезно отрицать, что перестройка есть антинародная номенклатурная революция. В докладе «Перестройка: двадцать лет спустя» сказано: «Перестройка навсегда вписана в историю как смелая попытка решительного перехода к подлинно демократическому, справедливому и гуманному социальному устройству». Какое бесстыдство! Да кровавых гуманистов перестройки проклинают миллионы людей. Согласно опросам 1990 г., перестройка уже тогда воспринималась как бедствие. Из народов СССР относительно одобрила только большая доля евреев — и то всего 11 %. Но и еврейский поэт написал [39]:

Авторы доклада, расписывая справедливость перестройки, лучше бы процитировали писателя А. Адамовича. Выступая в 1989 г. в МГУ, этот «прораб» сказал: «Любому правительству, какое у нас сейчас будет, придется пойти на очень жесткие меры в экономике, которые приведут к безработице, росту цен, инфляции, вызовут недовольство широких масс».

Что за дикая логика! Почему от полной занятости надо переходить к безработице, надо обрушивать производство и вызывать рост цен и инфляцию? А потому, что перестройка!

Как раздраженно назвал свою статью 7 ноября 1990 г. Н. Амосов, академик и народный депутат СССР: «Революция у нас или нет?». Вот краткие выдержки из нее: «Когда 90 % избирателей бедны, а 70 % еще и некультурны… экономика государства, вероятно, прогорит… Со всей определенностью скажу: нельзя полагаться на среднего гражданина… Рынок (особенно предпринимательство) воспринимается абстрактно даже его защитниками, а у большинства рабочих вызывает внутреннее сопротивление…

Теперь о системе власти. Просвещенная демократия для нас непригодна… Важно понять: нынешняя власть Советов — недопустимая роскошь для нас. До западной же демократии с ее традициями, богатым обществом и ответственными гражданами, владеющими собственностью, мы еще не доросли… Не хочу делать сомнительные прогнозы, но предвижу, что дело закончится шоковым вариантом по-польски. И не считаю, что это самый плохой вывод: рынок будет создан. И голода не будет. А некоторая скудость питания, по моей теории, даже пойдет на пользу здоровью…

Другого пути к оптимальному обществу действительно нет. Но как это докажешь массе людей, которые ничего не видели, кроме социализма, а при перестройке потеряли и то малое, что имели»? [5].

Таким образом, в финале перестройки вовсе не произошло, как утверждали ее идеологи, перехода масс на антисоветскую позицию, «свержения советского строя народом». Произошла номенклатурно-криминальная «революция сверху» с дезориентацией (точнее, дезактивацией) населения. Даже в 1991 г., на пике перестроечной пропаганды, антисоветизм не был принят большинством. Крах СССР был вызван тем, что большинство населения не обладало ни организационными ресурсами, ни навыками для интерпретации реальности — сама советская система лишила граждан этих ресурсов, воспитав их в тепличных условиях упрощенных представлений об общественных процессах.

Во время перестройки главным объектом воздействия на духовную сферу было культурное ядро советского общества. Как уже говорилось ранее, при достаточной глубине его разрушения терял связность и волю советский народ, а значит, можно было ликвидировать СССР, сменить политическую систему, произвести передел собственности и кардинально перераспределить доходы.

Удар был нанесен столь сильный, что была повреждена культура России в целом, как система, во всех ее элементах и связях. Более того, были запущены механизмы разрушения культуры, которые вошли в режим самовоспроизводства и даже самоускорения. Рассмотрим инструменты разрушения и типы повреждений, которые были нанесены советской культуре, прямо относящиеся к теме книги.

Кризис культуры всегда связан с кризисом ее философских оснований. По ним и били. В центре любой национальной культуры — ответ на вопрос «что есть человек?». Вопрос этот корнями уходит в религиозные представления, но прорастает в культуру. На это надстраиваются все частные культурные нормы и запреты.

Человек создан (преображен из животного) миром культуры. Первая задача культуры — заставить и научить нас быть людьми. Дело культуры — дать нам знания, умения и мотивы, чтобы жить в обществе и непрерывно создавать его. Культура дает нам квалификацию быть членом общества. Она загоняет нас в рамки дисциплины, как при обучении рабочего, врача и пр. Культура вбивает в нас множество табу и запретов, подчиняет цензуре. Культура дает нам знания и умения быть частицей народа.

Тысячу лет культурное ядро России покоилось на идее «человек человеку брат». Конечно, общество усложнялось, эта идея изменялась, но ее главный смысл был очень устойчивым. К нам был закрыт вход мальтузианству с его идеей борьбы за существование (и с отрицанием права на жизнь бедным). И вдруг культурная элита в конце XX в. впала вслед за идеологией в самый дремучий социал-дарвинизм, представив людей животными, ведущими внутривидовую борьбу за существование. Конкуренция — это наше все! «Человек человеку волк!»