Петр Хомяков - Катастрофа - 2012

Разумеется, в этой ситуации нет речи о пресловутом удвоении. На это просто не хватит энергии.

Впрочем, энергии не хватит и на простую поддержку нынешнего уровня производства.

Ибо резервов для роста энергообеспеченности Москвы нет. Сейчас дефицит восполняется переброской энергии из других регионов. Но пропускная способность магистральных линий электропередач Центрального района близка к пределу.

Так что Москве придется ужимать свои потребности. А это означает фактическую остановку роста производства в Москве.

Да и не только в Москве. В 2005 году было четыре энергодефицитных региона. В 2006 их стало шестнадцать.

Это однако не предел. По прогнозам РАО ЕС, энергетический голод будет нарастать.

Есть ли выход из такого положения? Теоретически — есть. Необходима масштабная реконструкция энергетических объектов и, не побоимся этого слова, массовое строительство новых станций. А для этого нужны инвестиции.

В данном вопросе непопулярный г-н Чубайс абсолютно прав.

Но для привлечения инвестиций нужна инвестиционная привлекательность. Имеют ли ее объекты энергетики в настоящее время?

Опять же теоретически, да. Но вот практически — увы. В самом деле, срок окупаемости даже самых эффективных энергетических проектов в Москве превышает десять лет. А менее эффективных — пятнадцать лет.

А о менее развитых регионах и говорить не приходится. Малопривлекательно для инвесторов.

Сделать энергетику более привлекательной в инвестиционном плане может только повышение тарифов. Впрочем, повышение тарифов неизбежно. И это признают все заинтересованные стороны. Вопрос — насколько и в какие сроки.

Часто фигурирует следующая цифра: максимальное социально приемлемое повышение тарифов не должно быть выше двукратного в течение 3–4 лет. Однако с точки зрения интересов поддержания энергетики даже на нынешнем уровне, этого недостаточно. Энергетики говорят о повышении как минимум в два с половиной раза.

С учетом же создания инвестиционной привлекательности тарифы должны повыситься за указанный период не менее чем в три раза.

Звучит довольно пессимистично для потребителей. Впрочем, пессимизм РАО ЕС может показаться более чем умеренным. Ибо в большинстве даже довольно скептических прогнозов энергетиков в полной мере не учитывается ситуация, сложившаяся в газовой отрасли.

Между тем, ситуация у газовиков в самом общем виде характеризуется следующими цифрами.

К 2010 году «Газпром» планировал увеличить поставки газа в Европу на тридцать миллиардов кубометров.

За счет чего это достигалось? За счет а) роста добычи, б) сокращения поставок газа на внутренний рынок и в) сокращение поставок в страны СНГ и Балтии.

Но роста добычи не наблюдается. Большая часть месторождений уже вступила в стадию убывающей добычи. Это общеизвестный факт. Уже несколько лет добыча фактически не растет, хотя «Газпром» с помощью манипуляции цифрами старается скрыть объемы ее падения (об этом несколько позже в отдельном материале по «Газпрому»).

Хотя стоит сказать, что это падение пока незначительно, ибо газовому монополисту удается его скрывать.

Но вот то, что роста добычи нет, можно утверждать уверенно.

Впрочем, «Газпром» и внутренним, и внешним контрагентам старается внушить, что падения не будет, а будет даже рост добычи. Это связывается с вводом в эксплуатацию новых месторождений, в первую очередь на Ямале.

Между тем, рекламируемый ввод этих месторождений далек от реализации. Стремительно ухудшающиеся в связи с глобальным потеплением инженерно-геологические условия добычи и в значительно большей степени транспортировки газа на Ямале делают ввод указанных месторождений весьма проблематичным.

Стоит отметить, что ввод в эксплуатацию месторождений газа на Ямале и Гыдане, которые являются стратегическим резервом газовой отрасли, является ключевым моментом в решении и газовых, и энергетических проблем. Если удастся начать их эксплуатацию, то можно будет говорить о принципиальной возможности решить все проблемы тепло— и энергоснабжения страны и выполнить внешние обязательства. Если нет — то топливно-энергетический комплекс России ждет катастрофа. Энергетику Европы, кстати, тоже (если она в этой ситуации будет надеяться на растущие поставки российского газа).

Между тем, трудности с введением в эксплуатацию газовых месторождений Ямала и Гыдана отмечались проектировщиками еще в 1990-х годах и даже ранее. Особо подчеркивались трудности с транспортировкой газа. Тогда удовлетворительных инженерных решений этих проблем найдено не было.

Автору доподлинно известно, что инженерных решений этих проблем не найдено и поныне. Во всяком случае, на совещании осенью 1999 года в «Газпроме», на котором присутствовал автор, отмечалось, что этих решений нет.

Однако тогда еще только прогнозировались те инженерно-геологические проблемы, которые сейчас проявились в полном объеме. Эти проблемы связаны с резким усложнением инженерно-геологической обстановки в упомянутых регионах в связи с идущим глобальным потеплением.

Оно проявляется в этих местах очень резко. Не станем утомлять читателя цифрами. Приведем только одну иллюстрацию. В одном из близлежащих к характеризуемым территориям регионе Таймыра за последние десятилетия потеплело на пятнадцать градусов («Климатический паспорт Таймырского экорегиона. Региональные изменения климата и угроза экосистемам» Вып.4, М. 2003 г.). Чтобы читатель понял, что такое пятнадцатиградусное повышение среднегодовой температуры, заметим, что это разница между среднегодовой температурой Архангельска и Геленджика.

Разумеется, Ямалу, Гыдану и Таймыру до Геленджика еще далеко. Но масштаб потепления впечатляет.

Как это потепление сказывается на инженерно-геологической обстановке Ямала и Гыдана? Чтобы понять это, надо напомнить, что это регионы распространения многолетнемерзлых пород. А объемная макрольдистость этих пород в тех местах достигает сорока пяти процентов. («Влияние глобальных изменений климата на функционирование экономики и здоровье населения России» М.:УРСС, 2005 г). То есть, Ямал и Гыдан почти наполовину состоят изо льда, который, разумеется, при таком потеплении тает. Земля буквально уходит из-под ног.

В одной из комплексных экспедиций РАН в начале 2000-х годов было зафиксировано отступание береговой линии на Ямале на восемь километров в год (к. г-м.н., д.э.н., А.А. Арбатов, личное сообщение). Такие эффекты неудивительны в свете вышеописанного.

В этой ситуации любая трасса газопровода с территории Ямала будет проходить в очень сложных условиях, когда болота постоянно сменяются озерами и лиманами, а те, в свою очередь, островками твердой суши. Напомним однако, что две трети аварий газопроводов происходят на так называемых «переходных» участках («Влияние глобальных изменений климата на функционирование экономики и здоровье населения России» М.:УРСС, 2005 г.). Но любой ямальский газопровод будет сплошным «переходным участком».