Мэтт Ридли - Эволюция всего

Чем больше люди торгуют и чем сильнее разделение труда, тем больше люди работают друг для друга. Чем больше они работают друг для друга, тем выше их жизненный уровень. Результат разделения труда – широчайшая сеть кооперации между незнакомцами, за счет которой потенциальные враги становятся друзьями. Простое шерстяное пальто рабочего, как писал Смит, было «результатом труда множества других рабочих. Пастуха, сортировщика шерсти, чесальщика, сушильщика, щипальщика, прядильщика, ткача, валяльщика, закройщика…». Тратя деньги на покупку пальто, рабочий не становился беднее. Выигрыш от торговли двусторонний, если бы это было не так, люди не вступали бы в торговые отношения. Чем более открытым и свободным является рынок, тем меньше остается места для эксплуатации и спекуляции, поскольку потребителям легче бойкотировать спекулянтов и лишить их избыточной прибыли. Таким образом, в идеале свободный рынок служит механизмом для создания сети сотрудничества между людьми (и в результате – для повышения жизненных стандартов), координации производства и передачи информации о потребностях общества (через ценообразование), а также механизмом стимуляции инновационного процесса. Это полная противоположность неистовому и эгоистичному индивидуализму, о котором говорили священники и многие другие. Рынок – это система массовой кооперации. Конечно, вы соревнуетесь с конкурирующими производителями, но вы сотрудничаете с потребителями, поставщиками и коллегами. Для торговли необходимо доверие, но она же его и создает.

Немногие возьмутся оспаривать это утверждение, но немногие также согласятся, что идеальный рынок можно реализовать на практике. И именно отсюда происходят все разногласия по поводу рынка. В теории хорошо, но невыполнимо на практике – таков вердикт благонамеренной публики.

Возникает вопрос: действительно ли торговля существует только при условии, что она организована идеальным образом? Не лучше ли иметь полусвободный рынок, чем никакого? Экономист Уильям Истерли не сомневается в том, что невидимая рука – не утопия: «Это процесс, в котором некомпетентные проигрывают середнячкам, середнячки – хорошим, а хорошие – лучшим». Вспомните историю экономики, и вы увидите, что страны, которыми руководили торговцы и в интересах торговцев, не были идеальными, но всегда были более процветающими, мирными и культурными, чем те, которыми управляли деспоты. Финикия против Египта, Афины против Спарты, китайская империя Сун против монгольского государства, итальянские города-государства против Испании Карла V, республика объединенных провинций Нидерландов против Франции Людовика XIV, английские лавочники против Наполеона, современная Калифорния против современного Ирана, Гонконг против Северной Кореи, Германия 1880-х гг. против Германии 1930-х гг.

Нет сомнений, что свободная торговля полезнее для экономики и общественной жизни, чем строгий правительственный контроль. Список примеров продолжает удлиняться. Вспомним историю Швеции. Вопреки общепринятому мнению, Швеция стала благополучной страной не в результате того, что правительство обеспечило развитие демократического общества. После либерализации феодальной экономики и перехода к свободной торговле в 1860-х гг. в стране начался быстрый расцвет предпринимательства, который продолжался 50 лет и привел к появлению многих крупных компаний, включая Volvo и Ericsson. А когда в 1970-х гг. в экономике расширился государственный сектор, произошло обесценивание национальной валюты, стагнация и замедление темпов развития, что в 1992 г. завершилось глубоким экономическим кризисом и быстрым снижением рейтинга государства на мировом уровне. Сокращение налогов, приватизация образования и либерализация частной медицины в 2000-х гг. способствовали новому подъему экономики.

Утверждение, что свободная торговля обеспечивает более высокий уровень благосостояния, чем государственное планирование, конечно же, не означает, что нужно полностью отказаться от идеи государства. Важнейшая роль государства заключается в сохранении мира, соблюдении законодательства и помощи тем, кто нуждается в помощи. Но это совсем не одно и то же, что планирование и регуляция экономической деятельности. Аналогичным образом, при всех своих замечательных качествах, торговля не лишена недостатков. Например, она стимулирует бессмысленное и вредное расточительство, отчасти по той причине, что подает сигнал к избыточному потреблению.

Важнейшая черта торговли и ее отличие от социалистического планирования заключаются в децентрализации. Экономике не требуется центральное руководство, которое сообщало бы, сколько нужно произвести шерстяных пальто, компьютеров или кофейных чашек. Когда кто-нибудь пытается сделать нечто подобное, начинается полный беспорядок. Или получается как в Северной Корее. Свободное падение или рост цен в условиях конкуренции обеспечивают приближение цены к себестоимости продукции, поскольку спрос соответствует предложению. Поставщики сосредоточивают внимание на наиболее ценных в данный момент продуктах, что снижает цену и удовлетворяет растущий спрос. Эта система подчиняется решениям миллионов отдельных потребителей.

И в этом смысле рост благосостояния происходит естественным путем, безо всякого давления сверху. Разделение труда возникло в обществе спонтанно и эволюционировало. Его стимулом является наша природная склонность к обмену. Как говорил Смит, человеку «свойственно заключать сделки, торговать и обменивать одну вещь на другую», что не свойственно другим животным: «Никто не видел собаку, которая осуществляет справедливый обмен костями с другой собакой». Так что именно стимуляция этого человеческого свойства является условием роста благосостояния. Роль государства заключается в том, чтобы обеспечивать осуществление этого процесса, а не в том, чтобы им управлять.

Главная проблема командно-управленческой системы будь она фашистской, коммунистической или капиталистической, заключается в распределении знаний. Как отмечали сторонники свободной экономики от Фредерика Бастиа [24]до Фридриха Хайека, для организации человеческого общества требуется невероятный объем знаний, который не может уместиться в голове одного человека. Однако человеческое общество тем не менее организованно. В 1850 г. в труде «Экономические гармонии» Бастиа писал, что невозможно даже представить себе, как накормить Париж, в котором живет множество людей, обладающих множеством разных вкусов. Однако это происходит ежедневно, рутинным образом (с тех пор население Парижа значительно увеличилось, а вкусы в еде стали еще более разнообразными). Здесь просматривается параллель с эволюцией. Обеспечение жителей Парижа провизией и эволюция человеческого глаза – одинаково сложные проявления упорядоченности. Но ни в одном, ни в другом случае не существует никакого «мозгового центра». Знание распределено между миллионами людей (или множеством генов). Оно децентрализовано. Как и во многих случаях, Смит пришел к этому выводу первым. В «Богатстве народов» он писал: «Государь совершенно освобождается от обязанности, при выполнении которой он всегда будет подвергаться бесчисленным обманам и надлежащее выполнение которой недоступно никакой человеческой мудрости и знанию, от обязанности руководить трудом частных лиц и направлять его к занятиям, более соответствующим интересам общества».