Мэрилин Ялом - История груди

На протяжении всей истории человечества те части тела, которые мужчины и женщины имеют право обнажать на публике, определял закон. В настоящее время в США ни мужчины, ни женщины не имеют права появляться в общественных местах с обнаженными гениталиями, но только женщинам запрещено показывать грудь «на уровне или ниже ареолы». Должны ли мы рассматривать этот факт как дискриминацию женщин? Неужели женщины должны потеть под лучами солнца на стадионах и в парках, тогда как мужчины могут свободно снять рубашку? Или закон просто подкрепляет стереотипное представление о соблазне, таящемся в женских грудях, и подтверждает мысль о том, что мужчины не могут себя контролировать в присутствии женщины с обнаженной грудью? Или эти законы охраняют обнаженные груди, чтобы ими пользовались только в порнографии, в кино, на телевидении и в рекламе, где их ценность возрастает оттого, что в повседневной жизни они скрыты одеждой? Эти вопросы указывают на некоторые причины того, почему законодательно определена обязанность женщин скрывать грудь под одеждой, хотя законодатели и прикрываются расплывчатым понятием «приличий». Но даже если мы примем принцип обязательности для женщин верхней части костюма, то должно быть сделано исключение для матерей, кормящих грудью в общественных местах, и для женщин, загорающих на пляже.

Кормление грудью в общественных местах, как мы уже писали, допустимо в большинстве стран, а загар топлес разрешен на большинстве европейских пляжей. Правда, оба этих действия регулируются неким неформальным кодексом поведения. От кормящих матерей ожидают, что они будут вести себя максимально скромно, обнажат только одну грудь и сразу же приведут одежду в порядок, как только ребенок насытится. Считается, что просто показывать грудь есть признак дурного вкуса. Точно так же на европейских пляжах, где многие женщины могут снять верхнюю часть купальника, кодекс не менее строг. Социолог, изучавший этот феномен на французских пляжах, указывает на то, что существуют два условия для загара топлес: женщины должны быть молоды (не старше сорока пяти лет), и их груди не должны быть слишком большими или висячими. Превалируют строгие правила поведения: женщина в купальнике без лифчика должна лежать, а не стоять; она не должна специально привлекать к себе внимание; и мужчины могут смотреть, только делая вид, что они не смотрят [375] Jean-Claude Kaufmann, Corps de Femmes, Regards d’Hommes: Sociologie des Seins Nus. . (В романе Итало Кальвино «Господин Паломар» есть несколько восхитительных страниц, посвященных искусству не видеть обнаженные груди на пляже.) Таковы правила игры, действующие последние тридцать пять лет.

В Европе в семидесятые годы было всего лишь несколько случаев, когда женщины обнажали груди с явно политическими целями. В 1974 году одна француженка появилась с голой грудью перед мэром города Тура в знак протеста против его консервативной политики. Несколько девушек-студенток танцевали с голой грудью вокруг кафедры неназванного «великого немецкого философа» (предположительно это был Хабермас) и заставили его выйти из аудитории, не произнеся ни слова [376] René König, A la Mode: The Social Psychology of Fashion, перевод на английский язык F. Bradley, с. 193. . Но эти редкие манифестации никогда не приобретали силу и значение массовых американских демонстраций.

Одна из женщин-политиков заработала своей обнаженной на публике грудью немалые дивиденды. Весной 1987 года хорошо известная порнозвезда Чиччолина, она же Илона Сталлер, родившаяся в Будапеште за тридцать пять лет до этого, занимала сорок девятое место в списке кандидатов в итальянский парламент, выдвинутых от итальянской радикальной партии. За один вечер она стала политической сенсацией. Ее избирательная тактика была, по меньшей мере, необычной (илл. 88). Обратите внимание на это сообщение прессы: «Красная машина с открытым верхом останавливается перед итальянским парламентом на площади Монтечиторио в самом центре Рима. Молодая белокурая женщина, одетая во все розовое, выпрямившись, обнажает свои груди. Вспышки камер. „Нет сексуальным репрессиям!“ — нараспев скандирует она в мегафон. Небольшая группа энтузиастов-зрителей тепло приветствует ее» [377] Фото и цитата из Le Matin, 29 мая, 1987. .

В стране, где женщины занимали всего 6,5 процента мест в парламенте, Чиччолина оказалась среди тех немногих, кто имел шанс попасть в парламент. Но в отличие от других женщин-кандидаток у Чиччолины за спиной не было политического или академического прошлого. У нее были только ее груди, и они справились с задачей.

На июньских выборах, к огромному удивлению большинства знатоков политики, Чиччолина получила свое место среди 630 парламентариев, которые должны были представлять народ. Ее требование сексуального освобождения обеспечило ей доступ в святилище политической власти. В течение четырех лет депутатства она внесла на рассмотрение семь предложений: право заключенных на секс, сексуальное образование в школах, создание «парков любви», реформа стандартов непристойности в кинематографе, экологический налог на все моторизованные средства, запрет на продажу меха и проведение экспериментов на живых животных и открытие легальных домов терпимости.

Но проблема Чиччолины как депутата состояла в том, что она продолжала показывать свои груди, а часто и все тело, за пределами законодательного поля. Свидетельствует об этом заголовок в октябре 1987 года: «Груди Чиччолины сеют семена скандала на Святой Земле» [378] Liberation, 26 октября, 1987. . Прилетев в Израиль, где она должна была выступать в двух порношоу, она столкнулась с протестом общины ортодоксальных иудеев, не желавших принимать смешение порнографии и политики, которому аплодировали у нее на родине. В Тель-Авиве против нее были выдвинуты два иска, и Чиччолине пришлось спешно возвращаться в Италию, где ее порношоу защищал депутатский иммунитет.

В апреле 1991 года, в период парламентского кризиса, Чиччолина отказалась от политической деятельности. Каковы бы ни были ее мотивы, но она вернулась к своей первой любви — порнографии и к своему второму мужу, американскому актеру Джеффу Кунсу, вместе с которым во время их недолгого союза она снялась для серии весьма откровенных фотографий.

Между тем в Америке женщины перешли от «сожжения лифчиков» к более серьезным действиям. Вопреки продолжающейся оппозиции и заявлениям о том, что феминизм мертв, миллионы женщин участвовали в борьбе за репродуктивные права женщин, за равенство с мужчинам перед законом, за равное с ними образование и экономическое равенство, за право на достойное здравоохранение для них самих и детей, за запрещение унижающих форм порнографии, против насилия над женщинами и сексуальных домогательств. Произошла революция, которая помогла женщинам вырвать свое тело из тисков обязательной гетеросексуальности и воспроизводства. Многие женщины теперь могли выбирать между сексом без брака, браком без детей, работой, положением матери-одиночки, однополым сексом и сочетанием работы, сексуального партнерства и воспитания детей. Последний вариант выбрали чаще всего. И в этой непростой ситуации грудь стала заметным маркером нового положения женщин.