Николай Государев - Треугольный человек

Процветала, разумеется, игра в городки, неведомая прежде в немецких краях. Игра шла под выкрики Колюши, который накачивал азарт. Мазилам он кричал: „Мислюнген! Три раза „почти“ — это только у китайцев считается за целое!“ Вскоре респектабельные профессора обнаружили, что и они выкрикивают что-то несусветное… Больные из лечебниц Буха стояли за решеткой своего больничного сквера и наблюдали, как, что-то выкрикивая, вполне, казалось, нормальные люди яростно бросали палки, играя в какую-то варварскую игру. Предводителем у них был босой, волосатый, в распущенной рубахе русский, похожий на атамана шайки». Это из знаменитого «Зубра» Д. Гранина. Впрочем, таких мало, единицы.

Индивидуально (или по состоянию) уровень возбуждения может колебаться от вулканической деятельности до слегка приподнятого настроения.

Гипертимик непосредствен как дитя. В нем неразрывна триада чувств, мыслей, воли. То, что он ощущает, тут же преломляется в его мыслях, а мысль моментально переходит в движение: слово, мимику, жест, смех, действие, поступок, начинание. В зависимости от одаренности это либо гений (на одном полюсе), либо вертопрах, человек «легкости в мыслях необыкновенной» (на другом). Впрочем, и гений в своем деле превращается в вертопраха по окончании оного, так сказать в свободное от работы время. Вот и выстраивается постепенно галерея гипертимиков: пышущий здоровьем ребенок, одаренный человек, ветреный юнец, прыткий селадон…

Постоянно повышенное настроение, физическая бодрость — источник жизнерадостного ощущения, нерасторжимо слитого с таким же мироощущением. Здесь полная растворенность в бытии. Мир — это Я, Я — это мир. Поэтому ни то ни другое не может быть само по себе. Нет ни прошлого, ни будущего — только настоящее. Дыхание только в полную грудь, жизнь только на полную мощность — на всю «катушку» в каждый момент времени, на каждом отрезке пространства. И никаких сомнений!

Человек с гипоманиакальным темпераментом — мот, дырявое решето. Никто и ничто не задерживается в его «хозяйстве» — ни приятели, ни вещи, ни деньги, ни здоровье.

Итак, гипертимия — это праздник, одно и то же состояние: радостное возбуждение. Отсюда — повышенная общительность, отсюда — буйный двигательный восторг. Каждому знакомо: если в горе еле передвигаешь ноги, ищешь одиночества, то в радости быть одному невыносимо. Мы стремимся к людям. Разве усидишь на месте? Ноги просятся в пляс. Гуляй, душа! Куролесь, тело! Пиршествует фантазия. Захлебывается в словах горло.

В радости ты добр, отзывчив, терпим, готов понять, оправдать, простить. С тобой происходит то же, что с человеком, осознавшим, что он любит и любим. Ну, например, как с героиней повести Е. Катасоновой «Бабий век».

«— Сергей Сергеевич, миленький!

Даша переполняется горячей к нему жалостью: вот он какой — некрасивый, всегда обиженный, дела не знает и жить ему скучно… Ну что она с ним в самом деле сражается? Он, конечно, зануда, так ведь его тем более жаль. Убогий, узенький образ жизни: кафедра, дом, он с женой — в гости, гости с женами — к нему с женой, иногда в кино, каждый вечер как обязательная трудовая повинность — телевизор… Все мелкое покинуло ее навсегда, все пустое отошло в сторону. Она всех любит, всем хочет добра. Пусть людям будет так же хорошо, как ей! …Даша любит сейчас весь мир, даже Васина — в третий раз придет сегодня сдавать свой длиннющий „хвост“. Зачем она мучит его, зачем гоняет? Вдруг он влюблен и не может, ну просто не может учить, не может есть-пить, не в состоянии спать, вот как она сегодня?»

В чем специфика доброты гнпертимика? Прежде всего в том, что он не завистник, не догматик, не мститель — он попросту не может застрять, зафиксироваться на чем-то одном. И нераздражителен — поскольку щит хорошего настроения (плюс сильная нервная система) пробить трудно. Но если вы надоели ему и проявляете назойливость, он, как угорь, выскользнет из ваших рук, не схватите. А если вы пойдете против его желаний, всегда сильных, горячих, нетерпимых, то подвергнетесь всесокрушающей атаке.

Мягкое, ровное сияние исходит от гипертимика умеренной возбудимости. Его доброта уютна, вселяет покой. Он — как горьковский Лука. Ретивый же гипертимик (высокий уровень возбуждения) — соблазнитель, «Люцифер», его тянет на запретное (и с собой за компанию он потянет и вас), его добрыми намерениями вымощена дорога в ад.

Преимущественное пребывание в гипоманиакальном состоянии, в положительно эмоциональном тонусе формирует и соответствующие свойства характера. Так, радость — мать оптимизма, беззаботности, уверенности; двигательное возбуждение порождает стремление действовать, инициативность, общительность (социальную экстраверсию), импульсивность может стать основой нетерпимости к ограничению свободы (вплоть до анархичности) и непродуманности поступков (вплоть до авантюристичности).

Какую же судьбу предопределяет такой характер? Обратимся к авторитетному мнению Петра Борисовича Ганнушкина, имя которого навечно вписано в историю медицины.

«В более резко выраженных случаях мы встречаемся уже с несомненными психопатическими особенностями, кладущими определенный отпечаток на весь жизненный путь таких людей. Уже в школе они обращают на себя внимание тем, что, обладая в общем хорошими способностями, учатся обыкновенно плохо… Кроме того, они легко распускаются и выходят из повиновения, делаясь вожаками товарищей во всех коллективных шалостях… С большим трудом переносят они при своих наклонностях и военную службу, часто нарушая дисциплину и подвергаясь всевозможным взысканиям. Рано пробуждающееся интенсивное половое влечение ведет за собой многочисленные эротические эксцессы, которые непоправимо калечат их физическое здоровье. Часто подобного рода пациенты оказываются, кроме того, малоустойчивыми по отношению к употреблению алкоголя… При всем том они вовсе не часто опускаются на дно: предприимчивые и находчивые, такие субъекты обыкновенно выпутываются из самых затруднительных положений, проявляя при этом поистине изумительную ловкость и изворотливость. И в зрелые годы их жизненный путь не идет прямой линией, а все время совершает большие зигзаги от крутых подъемов до молниеносных падений. Многие из них знают чрезвычайно большие достижения и удачи: остроумные изобретатели, удачливые политики, ловкие аферисты, они иногда шутя взбираются на самую вершину общественной лестницы, но редко долго на ней удерживаются — для этого у них не хватает серьезности и постоянства».

Вот один из примеров на тему взлетов-падений, заимствованный у писателя А. Азольского. «О Стригункове… В четыре года писал и читал (в семье — ни одного грамотного), за что ни возьмется — освоит немедленно. Родители умерли спокойно, знали, что единственный сын не пропадет. А он мастерил в детдоме приемники, ловил Европу, досаждал учителям и научился чисто говорить на трех языках. Вот только служба морская не пошла. Кончил училище — назначили командиром „морского охотника“, вылетел с треском, поволок, пропившись, именные часы на таллиннский рынок (их подарили ему „за лучший выход в атаку на подводную лодку“). Суд чести — и вон с флота. Пришел в НИИ старшим техником, стал инженером второго отдела, потом скакнул в отдел научно-технической информации — начальником: пригодились языки. И опять — водка. Покатился вниз. Был даже одно время и диспетчером… Три месяца не мог он найти работу». Потом на стройке носил ведро с раствором, через две недели был уже электриком там же. «Еще через месяц — прорабом… вскоре появилась вывеска: строительство ведет такое-то СМУ, ответственный — старший прораб Стригунков М. А. Вывеска продержалась недолго. Ответственный прораб очутился в котельной соседнего дома, специалист по глубинному бомбометанию шуровал кочергой… И вот — агент по снабжению ныне, попыхивает сигареткой в кабинете директора».

Читать дальше