Андрей Курпатов - Красная таблетка

Вопрос гения, таланта и одарённости — весьма проблематичный. Гении мы с вами или нет — покажет вскрытие, причём историческим временем. Или не покажет. Иоганна Себастьяна Баха забыли на сто лет, причём могли потом и не вспомнить. Хотя меньше бы он от этого Бахом, я полагаю, не стал.

В общем, жить с чувством, что ты гений, но тебя не оценили по достоинству, дурная трата времени. Такой беде не помочь. Впрочем, большинство переживает и из-за более тривиальных вещей — как бы жить так, чтобы заниматься «своим делом» и иметь в этом деле успех? Учёные на этот вопрос ответили.

Пару десятилетий назад немецкий психолог Андрее Эриксон и его коллеги провели весьма забавное исследование выпускников берлинской Академии музыки. Всех студентов-скрипачей разделили натри группы: 1) потенциальные солисты мирового класса, 2) «перспективные музыканты», и 3) те, кому светит карьера школьных учителей музыки, если они это занятие совсем не забросят.

Дальше психологи принялись считать — сколько часов тренировались в музыкальном мастерстве представители каждой из групп. Результаты поразили мировую культурную общественность. Выяснилось, что представители первой группы к настоящему моменту наиграли 10000 часов, второй — 8000, а третьей — около 4000.

В чём драма культурной общественности? В том, что дело, как выясняется, не в таланте, не в природном даровании и даже не в каком-то мистическом гении, а банально в том количестве времени, которое человек затратил на соответствующую тренировку мозга.

В своем бестселлере «Гении и аутсайдеры» Малкольм Гладуэлл приводит множество примеров, показывающих, что любая «гениальность» — это по большому счёту лишь 10000 часов труда и пота (и в этом он практически единодушен с Альбертом Эйнштейном). Мол, таково магическое число успеха, и не важно, о чём идёт речь — о музыке, программировании или поварском мастерстве.

«Задумайтесь: вы вовсю пользуетесь языком, хотя не изобрели в нём ни единого слова».

Это, конечно, не совсем так, и исследования Эриксона неоднократно подвергались заслуженной критике. Но и от правды, которую они продемонстрировали, тоже никуда не уйти.

Понятно, что наши мозги имеют некоторые особенности: одни больше способствуют определённому делу, другие — меньше. В конце концов, все скрипачи в исследовании Эриксона были скрипачами, а не гонщиками Формулы-1 и обучались в музыкальной академии, а не на скоростной трассе.

Гонщиков можно сравнивать только между собой, а скрипачей — со скрипачами. Впрочем, если соответствующий выбор сделан и человек стал совершенствовать себя в определённом навыке, то вероятность успеха действительно сильно зависит от интенсивности подготовки.

Впрочем, подлинный секрет правила 10000 часов кроется в другом.

Мы все почему-то считаем, что «наше дело» — это то занятие, от которого мы сразу начнём получать удовольствие. Но это не так, потому что интерес — по самой своей физиологической природе — вещь очень нестойкая.

Интерес — это лишь сложная ориентировочная реакция: «ух!» и «вау!». Но как только малейшая определённость появляется, тут же обнаруживаются и первые трудности освоения этого навыка, за чем следует: «Да ну его...»

Фокус в том, что настоящее удовольствие мы получаем от дела, которое у нас действительно очень хорошо получается, буквально — лучше всех. А для того чтобы научиться делать его так, нам как раз и нужны эти 10000 часов. Пока вы набираете свои 10000 часов, вам может казаться, что вы вообще не тем заняты!

Короче говоря, нравится вам то дело, которым вы заняты, или не нравится, вы узнаете об этом только после того, как станете в нём действительно асом. Впрочем, после того как вы им станете, оно и вправду, скорее всего, начнёт вам нравиться. А коли так, вы будете уверены, что оно «ваше».

И теперь у меня маленький вопрос (если вы действительно внимательно читаете эту книгу, а не просто перелистываете страницы): чего вам недостаёт, чтобы, например, хорошо понимать то, в каких отношениях ваш мозг находится с вашим сознанием?

Да, это те самые 10000 часов работы с научными исследованиями (включая рефлексию, интроспекцию и обучение у профессионалов). А сколько нужно времени, чтобы научиться правильно обходиться с собственной жизнью?

Как минимум те же 10000 часов проработки этого вопроса.

Да, я знаю, что вы хотели бы проскочить необходимые часы и получить ответ на все свои вопросы немедля. Но так, к сожалению, не бывает.

Надеюсь, что вы действительно хотели услышать правду. И она такова.

Понимаю, что она не может нравиться. Да я и сам регулярно чувствую нечто подобное: очень хочется, чтобы всё и сразу, причём на блюдечке да с голубой каёмочкой, и красиво завернуть. Идеальный, конечно, был бы вариант. Но это как раз тот случай, когда мечтать вредно.

Вспомните, сколько часов, лет кряду вы изучали математику, алгебру и геометрию... Много, правда? А чему научились? Думаю, вы вряд ли считаете себя Григорием Перельманом. Впрочем, и профессионал скажет вам, что он «плохо разбирается в математике, разве что только в отдельных её областях». А уж им ли не знать?..

Расскажу о нескольких психологических трюках.

Если вы хотите, чтобы человек думал, что у него «хорошая жизнь», попросите его вспомнить о трёх радостных событиях недавнего времени, а потом расспросите о трёх плохих событиях, которые имели место пять лет назад.

Напротив, если вам пришло в голову заставить человека почувствовать, что жизнь его никуда не годится, спросите его о трёх последних несчастьях, а потом разузнайте, что его радовало — да, правильно — те самые пять лет назад.

Как вы догадываетесь, этот трюк можно провести с одним и тем же человеком, и его самооценка будет разной в зависимости от того, какую последовательность воспоминаний вы побудили его воспроизвести.

Если же вы работаете психотерапевтом и вам надо знать, что человек думает о своём состоянии на самом деле, то сначала решите вопрос с погодой. Нет, я не шучу. Плохая погода делает наши самоотчёты более пессимистичными, а хорошая — наоборот, более позитивными. Но если сначала расспросить человека о погоде, то влияние «погодного эффекта» на его самооценку будет нивелировано.

Если вы, например, политтехнолог и вам нужно, чтобы человек поубавил либеральности, имеет смысл предварительно дать ему поразмышлять о неизбежности смерти. Как только он её прочувствует, вы удивитесь, насколько быстро можно переделать либерала в консерватора.

Если же вы вдруг работаете адвокатом (или собираетесь им стать), возьмите на заметку: чтобы получить у присяжных нужный вам вердикт, дайте им побольше узнать вашего подзащитного «с человеческой стороны» — каким он был в детстве, кем работали его папа и мама, держит ли он дома собаку.