Норман Дойдж - Пластичность мозга

А. — симпатичный молодой холостяк. Он пришел ко мне, потому что страдал от депрессии. А. недавно увлекся красивой женщиной, у которой уже был друг, и она начала поощрять его к проявлению жестокости во время близких отношений. Она пыталась вовлечь А. в разыгрывание своих сексуальных фантазий, в которых она одевалась как проститутка, а он должен был «распоряжаться» ей и совершать какие-нибудь насильственные действия. Когда А. начал чувствовать желание угодить ей, это встревожило и расстроило его, поэтому он прекратил с ней отношения и решил обратиться за помощью. У него был опыт общения с женщинами, не контролирующими свои эмоции. Его подруги были требовательными и властными или подавляюще-жестокими. Тем не менее именно такие женщины возбуждали его. «Хорошие» девушки, чуткие и добрые женщины наводили на него скуку, и ему казалось, что любой женщине, которая любит его нежно, чего-то не хватает.

Его собственная мать страдала тяжелой алкогольной зависимостью и была подвержена эмоциональным припадкам и проявлениям безудержной ярости. А. помнит, как она била его сестру головой о батарею и прижигала пальцы его сводного брата в наказание за игру со спичками. Мать нередко впадала в депрессию и угрожала покончить с собой, и ему приходилось все время быть настороже, успокаивать ее и следить за ней. Кроме того, его отношения с матерью носили ярко выраженный сексуальный характер. Она ходила по дому в прозрачных ночных рубашках и разговаривала с ним как с любовником. Ему кажется, что он помнит, как она звала его к себе в постель, и в его сознании сохранился образ самого себя, сидящего рядом с ней в то время, как она занималась мастурбацией. Эта сцена вызывала у него чувство возбуждения, но он не хотел в этом признаваться. А. вспоминает о том, что в тех редких случаях, когда дома бывал его отец, между родителями случались драки, и они в конце концов развелись.

Большую часть своего детства А. провел, ощущая удушающую ненависть к родителям, и нередко чувствовал себя вулканом, готовым к извержению. Интимные отношения представлялись ему формой проявления жестокости, когда партнеры угрожают друг другу насилием.

Тем не менее к тому времени, когда детство закончилось, у него появилось эротическое пристрастие к женщинам, которые ведут себя именно так.

Для людей характерна невероятная сексуальная пластичность в сравнении с другими живыми существами. Мы очень отличаемся друг от друга в том, что нам нравится делать со своими партнерами во время полового акта. Мы чувствуем сексуальное возбуждение и удовлетворение при прикосновении к самым разным частям тела. Но больше всего мы непохожи друг на друга в том, кто или что именно нас привлекает. Люди часто говорят, что находят определенный «тип» человека привлекательным, или «возбуждающим». И такие типы очень различаются.

У некоторых людей в разные периоды жизни или по мере приобретения нового опыта может происходить смена предпочтений. Так, один гомосексуалист имел последовательные отношения с мужчинами, принадлежащими к одной расе, затем к другой, и в течение каждого из периодов чувствовал влечение к мужчинам только той группы, которая в тот момент была для него «сексуально привлекательной». После смены предпочтений он никогда больше не обращал внимания на мужчину из прежней группы. Его пристрастия к этим «типам» менялись последовательно и достаточно быстро, при этом именно тип человека (например, «азиат» или «афроамериканец») притягивал его больше, чем сам человек. Пластичность сексуальных пристрастий этого мужчины подтверждает общеизвестную истину: влечение человека не является неизменным биологическим позывом, а может с легкостью меняться под действием психологии и истории наших сексуальных связей. Кроме того, наше либидо бывает очень разборчивым.

Многие научные работы представляют сексуальное влечение как биологический императив. В их изложении это вечно голодный зверь, постоянно требующий удовлетворения — обжора, а не гурман. Однако люди скорее принадлежат к категории гурманов, имеют ярко выраженные предпочтения. Пристрастие к какому-либо «типу» заставляет нас откладывать удовлетворение до того момента, когда мы найдем то, что ищем, потому что само пристрастие служит ограничительным фактором: человек, которого «очень возбуждают блондинки», может автоматически отвергать брюнеток и рыжеволосых женщин.

Ряд ученых настоятельно подчеркивают врожденный характер нашей сексуальной направленности. Однако даже сексуальная ориентация может меняться [50]. Например, некоторые люди, будучи гетеросексуалами (без каких-либо проявлений бисексуальности), затем вдруг начинают испытывать сексуальное влечение к собственному полу, и наоборот.

Может показаться, что сексуальная пластичность Должна достигать своего пика у тех, кто имеет много разных партнеров и учится адаптироваться к каждому новому любовнику. Однако не стоит забывать о той пластичности, которая необходима стареющим супружеским парам с хорошей сексуальной жизнью. Приближаясь к шестидесятилетию, супруги выглядят не так, как выглядели на момент своего знакомства, когда им было по двадцать лет, но их либидо адаптируется к этому, и они остаются привлекательными друг для друга.

Сексуальная пластичность способна заходить еще дальше. Так, фетишисты испытывают влечение к неодушевленным предметам. Туфли на высоких каблуках с меховой опушкой или женское белье могут возбуждать мужчину-фетишиста больше, чем реальная женщина. С древних времен некоторые люди, живущие в сельской местности, вступают в связь с животными. Иных привлекают не столько люди, сколько сложные сексуальные сценарии, где партнеры играют какие-либо роли, подчас весьма специфические, включая садизм, мазохизм, вуайеризм [51]и эксгибиционизм [52]. Когда такие люди помещают информацию в разделе частных объявлений, описание того, что они ищут в потенциальном партнере, больше напоминает должностную инструкцию, чем портрет человека, с которым они хотят познакомиться.

При условии, что сексуальность — это инстинкт, который традиционно определяют как наследуемое поведение (т. е. уникальное для каждого биологического вида и немного различающееся от одного его представителя к другому), разнообразие наших сексуальных пристрастий не может не удивлять. Инстинкты, как правило, неизменны, к тому же считается, что они имеют четкую, природную фиксированную цель, например, выживание. Тем не менее человеческий сексуальный «инстинкт», похоже, освободился от своей главной задачи — размножения [53]. Он удивительно многообразен, в отличие от инстинкта размножения у животных, у которых он проявляет себя как полагается инстинкту.