Норман Дойдж - Пластичность мозга

На следующий год господин А. впервые в жизни влюбился, глубоко и серьезно. Он даже начал испытывать собственнический инстинкт по отношению к своей возлюбленной и страдал от нормальной ревности, тоже в первый раз в жизни. Теперь он понял, почему женщин приводила в ярость его отчужденность, и это заставило его ощутить грусть и чувство вины. Он почувствовал, что возродил ту часть самого себя, которая была связана с матерью и была им утрачена, когда она умерла. Обнаружив в самом себе ту часть души, которая однажды уже любила женщину, он смог полюбить снова.

Затем был его последний сон, рассказанный на сеансе психоанализа:

«Я видел мать, которая играла на пианино, а потом я вышел, чтобы кого-то впустить, а когда вернулся, она лежала в гробу».

Во время свободных ассоциаций на тему этого сна он был поражен собственному стремлению увидеть свою мать лежащей в открытом гробу. Во сне он протягивал к ней руки и был переполнен ужасом оттого, что она не отвечает. На сеансе А., снова охваченный старым горем, издал громкий вопль, после чего все его тело корчилось в конвульсиях в течение десяти минут. Успокоившись, он сказал: «Мне кажется, что это было реальное воспоминание о похоронах матери» [126].

Господин Л. чувствовал себя лучше и в то же время по-другому. У него были стабильные, любящие отношения с женщиной, его связь с детьми существенно усилилась, и ему больше не была свойственна отчужденность. Во время последнего сеанса он сообщил, что разговаривал с одним из старших братьев, который подтвердил, что на похоронах матери был открытый гроб и что он там присутствовал [127]. Когда мы расставались, господин А. испытывал сознательную печаль, но его уже не приводила в состояние депрессии или паралича мысль о разлуке. Прошло десять лет с тех пор, как он закончил терапию, и он по-прежнему не страдает глубокими депрессиями и говорит, что психоанализ «изменил мою жизнь и дал возможность держать ее под контролем».

Многие из нас, по причине собственной детской амнезии, могут засомневаться в том, что взрослые люди способны помнить столь давние события, как это было в случае с господином А. Когда-то подобные сомнения были настолько распространены, что никто даже не брался за изучение этого вопроса. Однако последние исследования показывают, что дети в возрасте одного года и двух лет могут запечатлеть в памяти определенные факты и события, включая травмирующие.

Хотя в первые несколько лет жизни система осознанной памяти неустойчива, результаты исследований, проведенных Каролин Рови-Кольер и другими учеными, свидетельствует о том, что она существует [128]у детей даже в период становления речи. Дети могут вспомнить события, происходившие в первые два года их жизни, если им напомнить об этом. Повзрослев, дети вспоминают события, происходившие до того как они научились говорить, а поскольку они уже освоили речь, то способны выразить эти воспоминания словами.

Иногда господин А. делал именно это, впервые в жизни озвучивая пережитые им события. Он снимал блокировку с событий, воспоминания о которых с самого начала хранились в его памяти. Интересно, что его повторяющийся сон указывал на то, что его главная проблема касается именно неких воспоминаний: он искал что-то, но не мог вспомнить что. Притом А. чувствовал, что узнает это «что-то», когда найдет его.

Почему сны играют в психоанализе такую важную роль и как они связаны с пластическими изменениями? Пациентов часто преследуют повторяющиеся сны о полученных ими травмах, заставляя просыпаться от ужаса. Пока их проблемы сохраняются, основная структура этих снов не меняется. Нейронная сеть, представляющая конкретную травму — например, сон господина А [129]о том, что он что-то потерял, — постоянно реактивируется, не подвергаясь «переизданию». Когда такие травмированные пациенты начинают чувствовать себя лучше, их ночные кошмары постепенно становятся менее пугающими, и это продолжается до тех пор, пока пациент не почувствует во сне что-то типа: Сначала я думал, что травма повторяется, но это не так: теперь все кончилось, я выжил . Подобная серия развивающихся снов свидетельствует о медленном изменении сознания и мозга, поскольку теперь пациент знает, что он в безопасности. Для того чтобы это произошло, нейронные сети должны «отучиться» [130]от определенных ассоциаций — как господин А. избавился от своей ассоциации между расставанием и смертью — и изменить существующие синаптические связи, дабы открыть дорогу новому научению.

Какие у нас есть физические доказательства того, что сны показывают наш мозг в процессе пластического изменения, преобразующего до сих пор скрытые, эмоционально значимые воспоминания, как это было в случае господина Л.?

Самые последние данные, полученные при сканировании мозга, свидетельствуют о том, что, когда мы видим сны [131], та часть мозга, которая отвечает за эмоции, а также за сексуальный инстинкт, инстинкты выживания и агрессии, находится в активированном состоянии. В то же время в системе лобных долей, отвечающих за контроль (подавление) наших эмоций и инстинктов, наблюдается более низкая активность.

Когда мы спим, бессознательное активировано, а механизмы сознательного подавления отключены, и в наших снах обычно иносказательно проявляется то, что блокировано от сознания.

Многочисленные исследования указывают на то, что сон помогает нам закреплять полученные за день знания и навыки, а также оказывает влияние на процесс пластических изменений. Когда мы в течение дня осваиваем какое-либо умение, то на следующий день мы будем владеть им лучше, если ночью хорошо выспимся. Пословица «Утро вечера мудренее» соответствует действительности [132].

Группа ученых во главе с Маркосом Франком также доказала, что сон повышает уровень нейропластичности в критические периоды, когда происходят наибольшие пластические изменения. Вспомните, как Хьюбел и Визел блокировали глаз котенка в критический период и показали, как карту мозга для блокированного глаза захватывает карта для здорового глаза — пример действия принципа «не использовать — значит потерять». Команда Франка провела тот же самый эксперимент с двумя группами котят: одну из них лишали сна, а вторая получала сон в необходимом объеме. Они обнаружили, что чем больше спали котята, тем выше была степень пластических изменений в их картах мозга.

Состояние сновидения также способствует пластическим изменениям. Сон делится на две основные фазы. Сновидения приходятся на фазу быстрого сна (она сопровождается быстрыми движениями глаз [133]. У маленьких детей быстрый сон длится намного дольше, чем у взрослых, и именно в раннем детстве нейропластические изменения происходят с наибольшей скоростью. Фактически REM-сон необходим для пластического развития мозга в раннем детстве.