Норман Дойдж - Пластичность мозга

«В мае 1987 года», — сразу же сказала Мишель.

Я спросил ее, как она это делает. «Я запоминаю большинство вещей… Я думаю, эти воспоминания более яркие или что-то в этом роде». Она говорит, что ее яркие воспоминания начинаются с середины 1980-х годов, то есть восемнадцать лет назад. Я спрашиваю ее, есть у нее какая-нибудь формула или правила подсчета дат (которые есть у многих умственно отсталых людей). Она говорит, что обычно помнит день и событие без подсчета, но, кроме того, знает, что календарь действует по схеме, рассчитанной на шесть лет, а потом переходит к пятилетней схеме, в зависимости от того, на какое время приходятся високосные года. «Например, сегодня среда, 4 июня. Шесть лет назад 4 июня тоже приходилось на среду».

«А есть какие-нибудь другие правила? — спрашиваю я. — На какой день недели приходилось 4 июня три года назад?»

«Тогда это было воскресенье».

«Ты использовала правило?» — спрашиваю я.

«Нет. Я просто вернулась к этому дню в своей памяти».

Крайне удивленный, я спрашиваю ее, увлекалась ли она когда-нибудь календарями. Она говорит, что вряд ли такое было. Я спрашиваю, нравится ли ей запоминать разные вещи.

«Я просто помню это».

Я в быстром темпе называю несколько дат, а потом проверяю ее ответы.

«2 марта 1985 года?»

«Это была суббота». Она дает мгновенный и правильный ответ.

«17 июля 1985 года?»

«Среда». Снова мгновенный и правильный ответ. Я понимаю, что мне сложнее придумывать случайные даты, чем ей отвечать.

Поскольку она говорит, что может вспомнить дни, которые были в середине 1980-х годов, не используя при этом формулу, я пытаюсь подтолкнуть ее к воспоминаниям о тех днях, которые было до этого периода, и спрашиваю, какой день недели был 22 августа 1983 года.

В этот раз на поиск ответа уходит полминуты, и по тому, как двигаются ее губы, видно, что она не вспоминает, а подсчитывает.

«22 августа 1983 года, ну, это был вторник».

«Почему это было сделать сложнее?»

«Потому что в моем сознании я могу вернуться назад только до осени 1984 года. Именно до этого времени я помню все хорошо». Она объясняет, что у нее есть четкое воспоминание о каждом дне и о том, что произошло в течение него, за весь период обучения в школе, и что она использует эти дни в качестве привязки.

«Август 1985 года начался во вторник. Поэтому мне было нужно вернуться на два года назад. Август 1984 года начался в среду».

Затем она говорит: «Я сделала ошибку» — и смеется: «Я сказала, что 22 августа 1983 года было вторником. На самом деле, это был понедельник». Я проверяю и вижу, что она права.

Ее скорость подсчетов ошеломляет, но еще большее впечатление производит та четкость, с которой она помнит события, которые происходили на протяжении предыдущих 18 лет.

Есть люди, которые воспринимают мир необычным образом. Советский нейропсихолог Александр Лурия работал с уникальным человеком Ш., обладавшим необыкновенной памятью [141]. Он мог запоминать длинные списки случайных чисел, целые страницы из книг и зарабатывал на жизнь, давая представления, во время которых демонстрировал свои навыки. Ш. был наделен фотографической памятью, где хранились воспоминания с самого раннего возраста, а его восприятие было особенным — он был склонен к синестезиям. Такие люди могут воспринимать понятия или слова, например дни недели, как обладающие разными цветами, в результате чего у них возникают особенно яркие ощущения и воспоминания [142].

Ш. ассоциировал определенные цифры с цветами и, совсем как Мишель, не мог понять суть истории [143].

«Существуют определенные люди, — говорю я Мишель, — которые, представляя день недели, видят какой-либо цвет — что делает этот день более ярким. Он могут считать среды красными, четверги синими, пятницы черными…»

«О-о-о», — говорит она.

Я спрашиваю, есть ли у нее такая способность. Оказывается, у нее для дней недели есть определенные сцены.

«Ну, это не цветовой код». «При слове „понедельник“ я представляю мою классную комнату в Центре детского развития. При слове „привет“ я представляю маленькую комнату справа от вестибюля в Belle Willard».

«Боже правый!» — вырывается у Кэрол. Она поясняет, что Мишель ходила в Belle Willard, центр коррекционного обучения, в возрасте от четырнадцати месяцев до двух лет и десяти месяцев.

Я разбираю с ней дни недели. Каждый из них связан с какой-либо сценой. Суббота (Saturday). Она объясняет, что видит маленькую карусель со светло-зеленым низом и желтым верхом, установленную неподалеку от того места, где она живет. Она представляет, как в детстве «садилась» (sat) на эту карусель, а слово «садилась» (sat) является первым слогом слова «суббота» (Saturday). Воскресенье (Sunday) ассоциируется для нее с солнечным светом (sunshine), а слово «солнце» (sun) выступает в роли связки. Пятница (Friday). «Вид сверху сковороды для блинов, которой мы пользовались на нашей старой кухне», которую она последний раз видела восемнадцать лет назад до того, как кухня была перестроена. (Возможно, для нее слово. Friday ассоциируется со сковородой, потому что ее используют для того, чтобы жарить (fry) еду.)

Исследователь Джордан Графман пытается понять, как работает мозг Мишель. После того как Кэрол прочитала его статью о нейропластичности, она связалась с ним, и Графман сказал, что она может привести Мишель к нему на встречу. С тех пор Мишель постоянно проходит тестирование, а Графман использует полученные данные для того, чтобы помочь ей адаптироваться к ее ситуации и лучше понять самому, как развивался ее мозг.

У Графмана теплая улыбка, мелодичный голос и светлые волосы. Это довольно крупный мужчина, почти никогда не снимающий белого халата. Графман практически полностью заполняет собой свой небольшой, заставленный книгами кабинет в Национальном институте здоровья (NIH). Он возглавляет отделение когнитивной неврологии Национального института неврологических заболеваний и инсульта. Его интересуют две вещи: понимание функционирования лобных долей и нейропластичность — две темы, которые при их соединении позволяют объяснить исключительные способности Мишель и ее когнитивные проблемы.

В течение 20 лет Графман служил в звании капитана в подразделении биомедицинских исследований Военно-воздушных сил США. Он был удостоен медали «За особые заслуги на службе» за свою работу в качестве руководителя «Исследования повреждений головы» [144](изучали пациентов, которые получили ранения во время войны во Вьетнаме). Вполне вероятно, что он видел немало людей с повреждениями лобных долей.

Его собственная жизнь представляет собой впечатляющую историю трансформаций. Когда Джордан учился в начальной школе, его отец перенес тяжелейший инсульт, приведший к повреждению мозга, которое изменило его личность. У отца Джордана случались эмоциональные вспышки, а кроме того, он страдал тем, что называют «социальной расторможенностью», подразумевая под этим высвобождение агрессивных и сексуальных инстинктов, которые в обычном состоянии подавляются или сдерживаются. Он также не мог уловить сути того, что говорят люди. Джордан не понимал, чем вызвано поведение отца. Его мать развелась с мужем. И тот весь остаток своей жизни провел в гостинице для проезжих в Чикаго, где и умер от второго инсульта в полном одиночестве.