Роберт Райт - Моральное животное

Дополнительным активом, который Дарвин вложил в его брак, была искренняя преданность викторианскому идеалу женщины, как духовному спасению. В своих добрачных совещательных монологах он изображал «ангела», который будет поддерживать его трудолюбие, но не позволять ему задыхаться в работе. Он получил всё это и няньку впридачу. И, для полноты картины — целомудренное ухаживание, которое, возможно, помогло поддерживать образ Эммы в представлении Дарвина, как образ мадонны. Что-то действовало. "Я поражаюсь моей хорошей фортуне", — написал он в конце жизни: "Что она, бесконечно превосходя меня в каждом моральном качестве, согласилась быть моей женой".

Третье преимущество было географическим. Дарвин жил, словно гиббон, на 18-акровом участке земли, в двух часах езды на карете от Лондона и его развлечений с молодыми женщинами. Мужские сексуальные фантазии чаще бывают по существу визуальными, тогда как женские фантазии чаще состоят из нежных касаний, мягкого бормотания и других намеков на будущие инвестиции. Не удивительно, что мужские фантазии и мужское сексуальное возбуждение также легче активизируются явными визуальными намёками, простым видом анонимной плоти. Так что визуальная изоляция — особенно хороший способ оградить мужчину от мыслей, могущих приводить к брачному недовольству, неверности или тому и другому.

Изоляции трудно достигнуть в наши дни, и не только потому, что привлекательные молодые женщины больше не сидят в основном дома, босые и беременные. Образы красивых женщин — повсюду, куда бы мы ни посмотрели. Тот факт, что они двумерные, ещё не означает, что они не действуют. Естественный отбор не предвидел изобретения фотографии. В наследственной среде отчётливые изображения множества красивых молодых женщин показали бы наличие (генетически) выгодной альтернативы единобрачию, и соответствующая перестройка чувств была бы адаптивной. Один эволюционный психолог обнаружил, что мужчины, которым показывали изображения моделей Плейбоя, позже характеризуют себя менее влюблёнными в своих жён. Если им показывают другие картины, такого не отмечается. (Женщины, которым показывали картины из Playgirl, не ощущали никакого изменения отношения к супругам).

Важно, что Дарвин также имел благодать плодородия. Брак, производящий устойчивый поток детей и располагающий ресурсами для заботы о них, может расхолаживать охоту к перемене мест, как для женщин, так и для мужчин. Блуждание требует времени и энергии, которые можно более выгодно вложить в этих маленьких, вызывающих любовь переносчиков генов. Развод становится тем менее вероятным, чем больше детей рождено; иногда пары предпочитают терпеть боль супружества "ради детей". Без сомнения, такое бывает. Но, как минимум, возможно, что эволюция склонила нас любить супруга сильнее, когда брак доказывает свою плодотворность. Во всяком случае, пары, заявляющие, что останутся в браке, но не будут иметь детей, вполне могут подтвердить либо первое, либо второе.

Мы можем теперь сделать огрублённый набросок плана Чарльза Дарвина на брачное счастье: целомудренно ухаживайте, женитесь на ангеле, переезжайте в деревню вскоре после свадьбы, рожайте тонны детей и впадите в длительную, изнурительную болезнь. Искренняя преданность к своей работе, вероятно, тоже поможет, особенно когда работа не связана с командировками.

С точки зрения среднего мужчины конца 20-го века, дарвиновская тактика не получает высоких оценок за выполнимость. Возможно, чуть больше реальных ключей к пожизненному единобрачию можно найти в жизни Дарвина. Давайте начнём с его трёхшагового подхода к браку: (1) решить, рационально и систематически, — жениться; (2) найти кого-то, кто наиболее практично отвечает вашим потребностям; (3) женится на ней. [46]

Один биограф раскритиковал Дарвина за этот формалистический подход, жалуясь на "эмоциональную пустоту его раздумий о браке". Возможно, это и так. Но стоит отметить, что Дарвин был любящим мужем и отцом на протяжении почти полувека. Мужчины, желающие сыграть эту роль, могли бы извлечь пользу пристального взгляда на "эмоциональную пустоту" размышлений Дарвина о браке. Они могут понять урок, перенеся его в современное время.

А именно: длительная любовь — это чувство, на переживание которого человек должен решиться. Пожизненная моногамная преданность точно неестественна, ни в случае женщин, ни, тем более, в случае мужчин. Для этого требуется то, что за отсутствием более подходящего термина мы назовём волевым актом. Отсюда вытекает правомерность несомненного отделения Дарвином вопроса о браке, от вопроса о брачном партнёре. Выработка им своего, в конце концов, твёрдого решения жениться, взять от брака максимум, была столь же важна для него, как и выбор супруги.

Это не означает, что молодой человек не может надеяться на то, что он будет охвачен любовью. Сам Дарвин ко дню свадьбы, безусловно, был во страсти. Но является ли открытая страстность чувств мужчины точным мерилом их вероятной стойкости — другой вопрос. Страсть, конечно, рано или поздно исчезнет, и брак будет тогда жить (или нет) на основании уважения, практической совместимости, простой привязанности и (особенно в те дни) принятом порядке вещей. Благодаря этим чувствам, кое-что, достойное слова «любовь», может длиться до смерти. Но это будет уже другая любовь, не та, с которой начинался брак. Будет ли эта любовь богаче, глубже и духовнее? На это есть разные мнения. Но одно безусловно — это будет более впечатляющая любовь.

В заключение нужно сказать, что браки совершаются не на небесах. Есть один большой соблазн в пользу развода — вера многих мужчин (и немалого числа женщин) в то, что они женились (вышли замуж) на «неправильном» человеке, и в следующий раз у них будет «правильный». Вряд ли это верно. Статистика разводов подтверждает утверждение Самюэля Джонсона, характеризующего решения человека вступить в повторный брак, как "триумф надежды над опытом".

Джон Стюарт Милль придерживался аналогично трезвого взгляда. Милль настаивал на терпимости к моральному разнообразию и подчёркивал долгосрочное значение для общества экспериментов различных нонконформистов, но не рекомендовал моральный авантюризм, как образ жизни. Радикализм в книге Милля "На свободе" зиждется на его вере в сдерживание наших импульсов устойчивым сознательным контролем. Он написал в письме, что "большинство людей имеют лишь очень умеренные способности для счастья". "Ожидание… от брака намного большего счастья, чем люди обычно находят, и незнание того, что промах происходит из скудости собственных способностей для счастья. Они предполагают, что должны быть счастливее с кем-то ещё". Его совет несчастливому: сидите спокойно, пока ощущение не пройдёт. "Если они остаются вместе, то чувство разочарования через некоторое время уходит, и они идут по жизни вместе, имея столько же счастья, сколько они могли бы найти поодиночке или в любом другом союзе, при этом не подвергая себя тяготам повторных и неудачных экспериментов".