Евгений Мешков - Простые Истины Жизни

Во время учёбы я начал искать работу. Я вспомнил про девушку мерчандайзера, когда я ещё работал грузчиком, и мне понравилось, что та работа давала свободу от начальства. Через несколько месяцев, пятого февраля 2008 года, меня наконец-то взяли работать мерчандайзером – фактически меня парой недель назад взяли работать в другом месте, но я узнал об этом, когда уже сказал по телефону, что не хотел работать там, думая, что звонит другая фирма, а просто извиниться и сказать правду о том, что по ошибке перепутал фирмы я тогда не смог.

Работа заключалась в обходе нескольких магазинов в день на севере Москвы и выкладки банок варенья и джема на полку магазина, если на ней заканчивались банки. Ещё мне нужно было каждую неделю отправлять отчёт супервайзеру.

Мой тренировочный день прошёл вместе с женщиной, которая, как выяснилось, раньше тоже заикалась. Не знаю, если она поняла то, что я пытался сказать ей про реальную причину заикания. Ей помогли с речью какие-то дыхательные техники, которые, как я подозреваю, в реальности помогли ей быть сконцентрированной на «здесь и сейчас», что, в свою очередь, и помогло ей с речью.

Дома кондиционеры банка продолжали мешать жить ещё сильнее, так как двум уже довольно сильно шумящим ящикам компанию составили ещё два, повешенные прямо под нашими окнами. Шум был невыносимый, равно как и вибрация, которая передавалась от тех кондиционеров на наш пол. Конечно, в такой среде было также очень тяжело концентрироваться на раздражающей реальности, и я часто поглощался разными мыслями, которые часто переходили в фантазии.

Я уже как-то раз ночевал у отца в маленькой комнате, когда я ещё специально купил туда постельное бельё, которое там и осталось. И вот в одну пятницу я решил, что буду жить у отца, так как шум кондиционеров сводил меня сума, и я не мог нормально учиться.

Я поехал к его дому сразу после английских курсов – благо, что мне просто нужно было сесть на троллейбус или автобус и проехать пару остановок.

По приходу в квартиру меня встретил слегка пьяный отец и какая-то женщина. Моё присутствие в маленькой комнате не закончило попойку, и я мог ясно слышать громкий голос своего отца в большой комнате. Он говорил что-то про то, что у него никогда не было проблем с женщинами. В то время я всё ещё держал в глубине души обиду на папу за то, что он напился и избил маму в те далёкие годы моей жизни – что я считал тогда основной причиной моей угробленной жизни из-за появившегося заикания. Тогда я сделал одно из серьёзнейших решений в своей жизни – я выбрал страдать физически вместо того, чтобы страдать психологически вблизи отца, который мог в любой момент напиться и привести домой собутыльников. Сделав то решение, я оделся, взял свои вещи и вернулся к маме в её однокомнатную квартиру, где нам вместе предстояло преодолеть огромные трудности в борьбе с одной из несправедливостей, процветающих на этой планете…

Нет нужды говорить, что шум кондиционеров, которые включались в семь утра и часто работали до ночи, а иногда их и вовсе не выключали сотрудники банка, уходя спать, мешали мне полностью «выйти из себя». Нормально отдохнуть мы с матерью могли только в воскресенье, если, конечно, сотрудники того банка не забывали выключать свои приборы в субботу. Я тогда очень уставал и точно помню, как думал, что если бы не этот шум, то, возможно, и не стал бы так отчаянно стремиться уехать куда-то, а попытался бы жить тут, в России…

В один день я решил побрить свою голову налысо. Тогда я вспомнил, что один деревенский друг сделал так, чтобы избавиться от перхоти. Перхоть была и у меня, и я думал, что она может быть причиной выпадения волос. Ещё мне добавила уверенности Бритни Спирс, о решении которой побрить свою голову налысо говорил тогда почти весь мир. Я подумал, что если уж она может сбрить с себя волосы, то мне то уж точно это не составит труда. Я пришёл в парикмахерскую и попросил побрить мою голову налысо, опровергая вопрос о том не проспорил ли я пари. Кроме перхоти моё решение несло в себе ещё одну задачу – я хотел найти успокоение по поводу облысения. Как выяснилось я не был Брюс Уиллисом, и унаследованная от отца шишечка на голове не сильно была мне по нутру, хотя в целом мне нравился мой новый вид, но я решил, что всё же буду ходить с волосами до тех пор, пока они у меня есть.

Уже на протяжении многих месяцев я активно читал книжки и статьи в интернете на английском. Я зазубривал новые слова, а если встречал какую-то непонятную грамматическую структуру, то сверялся или со свои самоучителем, либо искал в интернете ещё неусвоенные правила английской грамматики, чтобы знать язык настолько хорошо, насколько я мог.

Одновременно я тренировал свою память, стараясь повторить всё предложение, которое только что прочитал. Поначалу было не легко, но со временем я начал видеть результат и вскоре мог запоминать все слова в предложении.

Когда пришёл очередной день платить за английский, я понял, что со своей собственной образовательной программой я сильно обогнал программу занятий, и она больше не могла научить меня ничему новому. Я перестал ходить на курсы английского.

Рабочие дни проходили отлично. Мне нравилось гулять по Москве, время от времени заходя в магазины для расстановки банок фирмы. В целом я был очень счастлив тогда. Жаль только, что мне приходилось тратить около сорока минут, чтобы добраться до северной части серой линии метро, но я так никогда не смог осмелиться спросить у супервайзера, если можно было дать мне район поближе.

Ещё я стал замечать, как время словно замедлялось, когда я был сфокусирован на реальности, гуляя по незнакомому району во время моих походов от одного магазина к другому.

Говоря о времени, коротать его мне помогала переписка с одной девушкой по имени Юля. Она как-то раз написала мне по ICQ, ища кого-то для беседы. Как выяснилось она «жила» в интернате из-за плохого зрения, и была немного младше меня. Мы говорили с ней на абсолютно разные темы с абсолютной честностью. Через пару месяцев такой переписки, которую, как выяснилось, она вела не со мной одним, мы обменялись своими фотографиями и решили встретиться где-нибудь. Тогда неожиданно позвонила её мама, работающая продавцом, насколько я помню, и начала задавать вопросы про учёбу. Она бросила трубку, когда я сказал, что пока ещё нигде не учился. Юля сказала, что ей было стыдно за тот звонок её мамы, и наше общение вскоре пошло на нет.

В то время как мы ещё переписывались был один забавный случай, когда Юля не поставила знак вопроса в конце предложения, которое выглядело для меня как негативное утверждение. Мы почти начали ссориться из-за этого, но потом поняли, что дело было в пропущенном знаке препинания. Мы посмеялись, и всё нормализовалось.