Ася - Шум

–А, где вся еда?

– Съела.

– Когда ты успела?

– Сегодня и вчера.

– А тебе не было плохо?

– Нет, а что?

– Ладно, я у мамы тогда поем.

И в моменты таких диалогов мне хотелось просто выброситься из окна от стыда, в моём тогдашнем понимании никак не могло уложиться, что девочка может так много есть. И тогда я снова клялась сама же себе, что больше не буду съедать ту еду, которую готовлю дома.

И я стала частенько приезжать к Соне, как правило, каждый день после учёбы я заезжала к ней, перед этим накупив пакет с самой дешевой едой, ела, шумела, устраивала у нее беспорядок и уезжала. Конечно ей не нравилось такая жизнь. Ей надоело приходить в квартиру и у самого порога натыкаться на фантики от лапши быстрого приготовления. Ей надоело выбрасывать свои вещи, потому что я надевала их иногда и пачкала жиром. Бывали дни, когда она приходила домой и плакала. А я сначала обещала убираться за собой, а потом и вовсе стала хамить ей и по-прежнему наводила жуткий беспорядок каждый день. Однажды, она даже попросила меня отдать ей мои ключи, тогда мы поссорились с ней, и я наговорила много гадостей, за что мне даже не было стыдно. В тот момент я была плохой сестрой, хотя она этого совершенно не заслуживала. В такие моменты я чувствовала прилив энергии, эмоциональное возбуждение, удовольствие. Меня пугал тот факт, что я получаю наслаждения от чьих-то слез, ровно так же как и мама. Тогда я окончательно решила, что никогда не рожу своих детей, буду делать 100 абортов, если будет нужно, но никогда не допущу того же, что происходило со мной в детстве. И бедная моя сестра. Не хочу, чтобы также страдали мои дети, а контролировать себя не получалось.

Я жила относительно стабильно. Меня все устраивало. Примерно раз в месяц мы с Гошей занимались сексом. Не скажу, что мне всё нравилось, но сам факт наличия близости меня вдохновлял. Хотя были и некоторые трудности в наших отношениях. Например, я не могла переодеваться в комнате при нём, или ходить в халате по дому, или в откровенной одежде – все это по разным причинам, которых я, к сожалению, уже помню. Мне было непонятно, почему ему не нравилось видеть меня у плиты в коротких шортах, мне казалось это сексуальным, домашним, но он находил в этом что-то другое. Каждый вечер мы смотрели какой-нибудь фильм, который я не понимала, но зато я могла его обнять, положить руку на грудь и слушать стук его сердца. Ничто в мире не сравниться с этим чувством. Никакой секс, никакие подарки, ничто не сравниться с ритмом его сердцебиения. Запах тела, то, как он уверенно клал свою руку на мою своими прекрасными ладонями, то как он шлёпал по моим щекам в шутку – все это гораздо важнее для меня. Наши отношения не были платоническими, они были душевными, искренними, дружескими, трепетными, настоящими, живыми, без грязи, без похоти, практически ребяческими. И даже сейчас, когда я пишу об этом мне хочется плакать, настолько искренне все это было, настолько чисто. В общем, я жила как в сказке или как под розовыми очками. Я расстилала большой плед на пол, раскладывала подушки все что были в квартире, он мыл фрукты. Идиллия. Спокойствие. Уют. Тогда я написала стихотворение.

И, казалось бы, что ещё нужно для счастья? Вот то самое чувство, за которым все так охотятся. Вот оно то состояние, наслаждайся. Но я принимала все это как должное, одновременно не веря в реальность происходящего. Я как будто жила, купаясь в счастье, но не осознавала этого, не верила в реальность. Все было настолько прекрасно. Тогда я подумала о том, что это та самая белая полоса, на контрасте с детством. Первая половина жизни была черной, а теперь высшие силы награждают меня за мужество, что я не покончила жизнь суицидом, вот оно моё вознаграждение. Ждёт меня дома, пишет музыку, кушает мои супы, рассказывает о своих снах, вот оно моё маленькое тридцатилетнее счастье. Смешно и трогательно.

К сожалению, у нас не совпадали режимы сна и бодрствования. Я просыпалась в 5 утра, а он в 12 дня. Мне хотелось спать уже к 10, а он засыпал в час ночи. Тогда я жертвовала свои сном, чтобы подольше с ним полежать, посмотреть какие-то концерты неизвестных мне музыкантов или развлекательные каналы, которые мне не нравились. Мне нравилось просто лежать с ним рядом и очень скоро мы уже спали на одной кровати, но по разные стороны, так как я часто засыпала прямо у него на груди, стук его сердца под фон непонятных видео уж очень успокаивали, и тот факт, что спала я по 5 или 6 часов в сутки тоже сказывался. Мне казалось, что я всё ближе и ближе подбираюсь к его нутру. Я всячески давала понять, что не придам, что не брошу, не обижу, не поступлю с ним также, как поступала с ним его мама. И его доверие понемногу росло. Позже мы стали засыпать уже в обнимку, только он меня не обнимал, только я его. Как маленького ёжика, который очень боится спрятать иголки. И с каждым ночным объятием иголочки прятались. А среди ночи, когда одна сторона тела затекает, он переворачивался и сквозь сон обнимал меня, тогда я немного просыпалась, и, сквозь сон, ощущала невероятное счастье, спокойствие, возможно любовь. Приятные воспоминания.

Так мы и жили, я иногда ходила на его концерты. И невероятное чувство гордости охватывало меня, когда смотришь на него из зрительного зала, и понимаешь каждый звук, каждый кусочек из музыки, понятен. Какую эмоцию он сейчас выражает, помнишь, при каких обстоятельствах он писал этот отрывок. И никто в этом зале не понимает то, что слышат в эту секунду, кроме меня. Я понимала его внутреннюю боль, которая отражалась в музыке, но я не знала от куда она, такая сильная, чуть позже мне многое стало понятно. Я смотрела на этого невероятно человека, на то, как он ведет себя в обществе и восхищалась. Мне льстило, что именно со мной сегодня он поедет в такси и расскажет о своих переживаниях после концерта, или со мной он разделит радость от успеха, ведь в зале всем нравится то, что он делает. Значится всё правильно. Я сделала правильный выбор. Я молодец. Я горжусь собой.

Иногда мы говорили о наших отношениях. Крайне редко, раз в 2 месяца примерно. Он говорил, что мне нужен парень, регулярный секс, а он мне не может этого дать. Хотя мне это было и не нужно, он знал. Как-то вечером мы сидели на кухне и завязался спокойный диалог:

–Ты сделала маникюр?

–Да, две недели назад

–Мне нравится.

–Да, мне тоже.

–Слушай, мы с тобой живём как наши бабушки, вещи висят на сушилке и все это на кухне, неудобно. Давай развешивать днём, пока нас дома нет

–Без проблем, мне не сложно.

–Да, конечно совместный быт это странно для меня

–Ничего странного, для меня это обычно.

–Ты должна знать, что мы с тобой не встречаемся, я не твой парень.

–Да, я помню, мы просто вместе живём. Меня всё устраивает