Эдвард де Боно - Водная логика

Иными словами, язык, возможно, оказал нам помощь в стабилизации восприятий, придав им определенную направленность. И в этом заключается чрезвычайно полезная функция языка. Рассматриваемый процесс проиллюстрирован на рис. 35.

Оборотная сторона, о которой я подробно рассказываю в другой своей книге, состоит в том, что язык, бесспорно, заставляет нас смотреть на мир традиционным образом.

Маленькие дети постоянно спрашивают: «Почему?» Они не ищут причинно-следственных объяснений в научно-познавательном смысле этого слова. Им нужны «связующие нити». Они ищут, чем бы заполнить пробелы в своих знаниях и опыте, чтобы получить более стабильное целое. Данный процесс схематично изображен на рис. 36.

Когда поблизости нет взрослых, которые могут предоставить им необходимые связующие нити, которых они требуют своим вопросом «почему?», дети вынуждены создавать собственные объяснения и мифы. Мифы, создаваемые взрослыми, когда им не у кого узнать правильный ответ, имеют в точности такую же природу. История науки полна мифов, заполняющих пробелы в знаниях: малярия — это вредный воздух с болота, который провоцирует такое заболевание, как малярия. Долгое время существовала теория флогистона, объясняющая природу горения. Мифы о ведьмах, призраках, драконах и прекрасных принцессах имеют под собой во многом похожую основу. Иные мифы несут другую смысловую нагрузку, являясь кристал-лизациями или метафорами, оберегающими определенные ценности или поведенческие идеалы.

Мифы, функция которых заключается в обеспечении связи там, где это нужно, приносят реальную пользу, даже если сами мифы на первый взгляд оказываются бессмыслицей. В области восприятий истина является всего лишь «кругообразностью», и отношение к внешнему миру не имеет значения в рассматриваемый момент времени. Назначение внешнего мира состоит в том, чтобы мифы совершенствовались.

Роль мифа в качестве связующего звена показана на рис. 37.

Когда-то давным-давно я высказывал мысль, что мы, быть может, нуждаемся в каком-нибудь выразительном слове в нашем лексиконе, которое действовало бы как своего рода мини-миф, выполняющий связующую роль. Мы, например, используем слово «нечто» («что-то» и т. п.) для этих целей, но для полноценной реализации рассматриваемой функции это слово все-таки явно недотягивает.

Слово «закрытие» заставляет вспомнить гештальт-психологов, которые, на мой взгляд, были на правильном пути, хотя и любили говорить о вещах туманным и описательным образом. У них были собственные мифы, посредством которых они находили объяснение тому, что было трудно понять.

Любая самоорганизующаяся система описываемого здесь типа всегда достигает повторяющейся стабильной петли. Это, вероятно, имеет место на ряде различных уровней, к рассмотрению которых я собираюсь приступить в скором времени.

Одна из самых сложных вещей в педагогике — да и во всякой попытке изменить восприятие других людей — состоит в увеличении петли. Если человек доволен стабильностью своей петли восприятия, как показано на рис. 38, ему будет психологически нелегко сменить ее на более обширную. И дело вовсе не в том, что более узкая петля полна мифов и предубеждений. Завершенность, или «закрытие», петли — вот что имеет значение. Опять повторюсь, что истина в терминах восприятия — это истина, присущая системе (стабильная кругообразность), а не истина, которую можно проверить измерениями.

Если петли так стабильны, как вообще происходит переход от одной петли к другой?

Когда имеют место биохимические изменения в мозге, тогда предпочтительный путь от А к В сменится на путь от А к С. Условия или контекст изменились. Вполне вероятно, эмоции могли произвести означенные изменения в биохимическом составе мозга. Процесс схематически отображен на рис. 39.

Для изменения обстоятельств, в рамках которых происходит восприятие, могут быть и другие причины. В ходе дальнейшего восприятия информации может произойти изменение в чувствительности отдельных групп нервов к стимулам, в результате чего количество потенциальных состояний изменяется и задействованными оказываются другие пути сообщения между ними. Едва ли стоит удивляться тому, что когда мы смотрим на другую картину, то видим уже что-то другое.

Возможно также, что фактор усталости имеет место для повторяющихся петель, как и для групп нервов. Это означало бы, что мы перемещались бы от одной петли к другой и каждое состояние представляло бы собой петлю. Такой фактор мог бы являться неким фактором «скуки». Я подозреваю, что скука — это не просто отсутствие стимулов, она играет ключевую роль в механике мозга и даже может иметь биохимический эквивалент.

Стоит нам взглянуть на то, как осуществляется переход от одних петель восприятия к другим, как функциональная разница между стабильностью паузы и стабильностью повторения практически исчезает, поскольку, если повторяющаяся петля длится лишь ограниченное время, тогда эффект тот же, что и от простой паузы.

Однако такой тип стабильности имеет свои принципиальные отличия.

Может быть задействовано несколько уровней организации. Во-первых, имеется уровень нервных структур, где связанные между собой нейроны (нервные клетки) способны стабилизироваться в виде групп. Некое число таких групп затем образуют стабильную повторяющуюся петлю, в результате чего мы имеем простое восприятие. Смену простых восприятий мы могли бы назвать потоком внимания, которое может быть обращено на нечто известное нам по опыту.

Результатом становится более сложное восприятие ситуации в целом. Определение границ каждого уровня являет собой в большей степени упражнение в описательной философии, чем в анализе функционирования систем.

Возможные уровни организации схематически представлены на рис. 40, но я не придавал бы этой структуре слишком большого значения на данном этапе.