Игорь Кон - Мальчик – отец мужчины

Положение мальчика в семье – один из самых сложных аспектов нашей темы. Чтобы описать его, нужно ответить, как минимум, на следующие вопросы. Что значит быть сыном в определенной культуре? Кого родители больше любят, какие требования они предъявляют сыновьям и дочерям, есть ли для них специфические наказания и поощрения? Как все это варьирует в зависимости от типа семьи и домохозяйства? Как складываются взаимоотношения мальчика с его отцом, матерью, братьями и сестрами и другими членами семьи? Насколько эффективна семейная гендерная социализация в разных сферах деятельности?

Отечественная гендерная педагогика, по большому счету, делает лишь первые шаги (Штылева, 2008), а традиционное семьеведение подобных вопросов обычно не ставило. Практически у нас есть два типа публикаций. С одной стороны, в последнее время (раньше их не было) появляются хорошие, живо написанные книги и статьи практических психологов, посвященные особенностям развития и семейному воспитанию мальчиков (Леус, 2008; Достовалов, Мальцева, 2008). Такие книги дают хорошую пищу для ума, но многие их рекомендации основаны на житейском опыте и классических психологических и психоаналитических теориях, применимость которых к современным условиям никто не проверял. С другой стороны, семье и семейным ценностям посвящено немало социологических исследований. В рамках Российской академии образования функционирует Государственный НИИ семьи и воспитания, с 1994 г. выходит специальный журнал «Семья в России». К сожалению, некоторые статьи, мягко говоря, трудночитаемы. Чтобы доказать оригинальность своей концепции, чуть ли не каждый второй автор предлагает собственный, ни на чей другой не похожий, понятийный аппарат, но эти словесные новации слабо подкреплены эмпирически, ни солидной социальной статистики, ни собственных доказательных данных за ними не стоит. Обвинять кого-то в таком положении вещей несправедливо. Первое национально-репрезентативное социально-демографическое исследование «Родители и дети, мужчины и женщины в семье и обществе» (далее – РиДМиЖ), в рамках международной исследовательской программы ООН «Поколения и гендер», осуществлено лишь в 2004 г., его результаты только начинают публиковаться (Родители и дети…, 2007). До интересующих меня вопросов авторы еще не дошли, и неизвестно, когда дойдут.

Складывается парадоксальная ситуация: как фактически формируются и от чего зависят взаимоотношения конкретных детей и их родителей в современных семьях, ученые явно не знают, но это не мешает им твердо знать, каким должно быть семейное воспитание. При этом «единственно правильные» «универсальные» рекомендации зачастую основываются не на критическом обобщении реальных социально-педагогических практик, а на нормативных представлениях далеких времен, где нас с вами заведомо «не стояло» и от которых современники были отнюдь не в восторге.

В принципе, переоценить роль родителей в воспитании детей невозможно. Они выступают для ребенка в нескольких ипостасях:

1) как источник эмоционального тепла и поддержки, без которых ребенок чувствует себя беззащитным и беспомощным;

2) как директивная инстанция, распорядители жизненных благ, наказаний и поощрений;

3) как образец, пример для подражания, воплощение лучших личностных качеств и модель взаимоотношений с другими людьми;

4) как источник знаний и жизненного опыта, друзья и советчики в решении сложных жизненных проблем.

Но как сочетаются эти роли на разных стадиях развития ребенка, в зависимости от его пола, возраста и конкретных жизненных условий? На эти вопросы нет однозначных ответов (Психология подростка, 2003. Гл. 9). И поскольку я не являюсь в этой области знания специалистом, ограничусь уточнением обсуждаемых ею проблем.

Начать придется с вопроса «Что значит быть сыном?». В религиозной литературе и словарях существует слово «сыновство» (нем. Sohnschafft, англ. sonship), составленное по образцу греческого йотесия (hyothesia), происходящего из двух слов: йос (hyios) – сын и thesis – установление. В Новом завете это слово фигурирует в пяти местах (К римлянам 8:15, 8:23, 9:4; К галатам 4:5; К ефесянам 1:5). В русском каноническом переводе Библии оно переводится как «усыновление», но в православной богословской литературе часто фигурирует и «сыновство».

Сыновство – необходимое дополнение и коррелят отцовства. С этим статусом в религиозной литературе ассоциируется прежде всего повиновение, послушание и преданность отцу. Однако, в отличие от рабства, сыновство – не столько принадлежность, сколько дар, способность быть учеником, усваивать и реализовывать отцовские предначертания. Как и в понятии отцовства, на первый план выдвигается не физическое, кровное происхождение, а символическая, духовная близость, дающая сыну, независимо от его возраста, чувство защищенности и надежности, которого лишены сироты. Причем это чувство не зависит от конкретных отцовских практик, был ли отец добрым или злым, внимательным или небрежным.

Для христианской философии сыновства очень важна евангельская притча о блудном сыне, получившем от отца причитавшуюся ему часть наследства и расточившем ее в увеселениях. Когда сын обнищал и осознал свою греховность, он вернулся к отцу и смиренно признал, что недостоин именоваться его сыном; но отец, видя искреннее раскаяние заблудшего чада, принял его с радостью и милосердием.

Роли отца и сына принципиально ассиметричны и необратимы. Евангелие говорит о «вечном сыновстве» Христа, но эта идея присутствует и в светском сознании. В философской и художественной литературе о сыновстве, как и в воспоминаниях взрослых мужчин, постоянно присутствуют тоска по отцовской нежности и одновременно жалобы на недостаток взаимопонимания. Большей частью писатели и мемуаристы объясняют этот эмоциональный дефицит индивидуальными свойствами отца и/или сына, но иногда рефлексия поднимается до осознания имманентной асимметричности отцовско-сыновних отношений: сын может выплатить свой долг отцу только через любовь к своему собственному сыну. Отцовско-сыновние отношения – вечная эстафета поколений, в которой залог любви передается лишь в одном направлении и никогда не возвращается обратно.