Сергей Ключников - Мастер жизни

Что касается горячих точек, то здесь дело зависит от вашего личного выбора и способностей. Если вы в себе не уверены, то сидите в Москве, Питере или других городах и не занимайтесь не своим делом. Найдите в себе силы категорически отказаться от опасных командировок. Страх всегда притягивает угрожающие возможности. Это в какой-то степени относится и к криминальной журналистике - занятию явно не для слабонервных. К тому же в нем очень важна мотивация, которая может играть охранительную роль, а может и наоборот подталкивать человека к тому, чтобы быть живой мишенью. Я не один раз читал и слышал такие интервью с журналистами, пишущими на эту тему, что сразу становилось ясно - человек разоблачает не столько преступников, сколько свое необузданное честолюбие и желание прославиться любой ценой. И, напротив, когда человеком движет действительно искреннее желание вскрыть запущенный гнойник преступности в какой-то сфере и помочь людям, он в большей степени под защитой, нежели журналист с одной тщеславной мотивацией. Проверьте себя и задайте самому себе вопрос: в какой степени вы печетесь о себе, а в какой о людях, страдающих от коррупции и криминала, когда беретесь за острый и опасный сюжет. Если мотив помощи людям преобладает, то тогда обращайтесь к Высшим Силам, молитесь, просите защиты и благословения и, получив ответный знак в виде прилива энергии и трепета в душе, с чувством благодарности и веры в собственную неуязвимость принимайтесь за дело. Если вы будете до конца искренни и настойчивы в обращении к Богу, то вы будете защищены. Если же взрывоопасный материал для вас - это только повод сорвать аплодисменты или денежный куш от его заказчиков, подумайте, не станет ли он последним аккордом в вашей авантюрной судьбе?! В любом случае, будьте осторожны, ибо, как говорится в любимом в журналистской среде изречении, "Березовского Бог бережет".

Требуется ли политику в России, да и во всем мире, защищенность? Вопрос, что называется, риторический. Не просто требуется, а очень, потому что жизнь политика полна ударов и нападений. Ординарные насмешки, претензии, оскорбления, интриги, клевета, не имеющие серьезных карьерных последствий, в отличие от настоящей человеческой болезненной реакции воспринимаются политиком, как комариный укус. Восприятие, вполне объяснимое природной или наработанной толстокожестью политика. Именно этим словом определил сущность политика один из российских депутатов. Только эта психологическая толстокожесть заметно отличается от толстокожести директора завода или военного (а если не отличается, то такого директора или генерала запросто можно встретить в Думе в качестве депутата). Политики - это, прежде всего, люди амбициозные и невероятно честолюбивые. По этому свойству они во много раз превосходят обычного человека. Как правило, они хитры, изворотливы, коварны и склонны к демагогии, позволяющей им легко лавировать в самых сложных психологических ситуациях. Все это работает на укрепление толстой кожи, порой напоминающей носорожью. В действительности, среди них мало людей, способных глубоко и всерьез сострадать и сопереживать тем, кто сегодня страдает. Чужие страдания обычно не пробивают их закостеневшие сердца. Искреннюю боль они начинают чувствовать только тогда, когда она касается их самих. Вспомним, как наш бывший первый президент России в свою бытность первым секретарем МГК отреагировал на снятие его с должности и признании его выступления на Пленуме ЦК политической ошибкой: он слег.

Я не сидел за одним столом с Ельциным, не знаком с Зюгановым, не участвовал в пиаровских программах Глеба Павловского и не тратил свое время на общение с политтусовкой. Потому тем, кто привык ориентироваться на особую касту кремлевских политтехнологов, вряд ли стоит прислушиваться к моим советам. Тем не менее, мне, всегда активно и серьезно интересующемуся политикой, приходилось иметь дело с отдельными представителями движений и консультировать людей, с которыми сводила судьба, и тех, кто мне симпатичен. Не могу сказать, что эта категория людей привела меня в восхищение и заставила очень скорбеть об их незащищенности. Они, добившиеся всего сами и действующие в самом эпицентре борьбы за власть среди таких же, как они, защищены лучше нас и нечасто выражают желание чему-то научиться. То, что я собираюсь сказать, относится скорее к молодым политикам, которым принадлежит будущее. У меня есть слабая, но все же отчетливая надежда, что кто-нибудь из них будет любить Россию, заботиться о ее благе и не будет пытаться использовать почерпнутые из этой книги знания против своей страны и людей.

Самые главные проблемы, способные пробить заградительную сеть и толстую психологическую кожу политика, это:

внутрипартийные интриги и конкуренция; хамство и агрессия со стороны партийных лидеров или административного аппарата; давление со стороны финансистов, заказывающих музыку; публикация или теледемонстрация серьезного компромата; удары, полученные в процессе активной публичной политическо-светской жизни, предполагающей участие политика в митингах, дебатах, телеинтервью, выступлениях; проигрыш на выборах или лишение места, кресла, поста.

В том случае, когда удары и проблемы достигают своей цели, деформируют ауру политика, провоцируют на срывы или на ошибочное поведение, в результате чего политик становится еще более уязвимым и разрушает свой положительный образ в глазах реальных и потенциальных поклонников. Потому политик, всерьез настроенный на значительную карьеру, должен повышать свою защищенность, устойчивость к ударам, силу духа и овладевать разнообразными методами защиты.

Однако прежде чем приступить к этим методам, политик должен получить Высшую защиту, сделать свою деятельность богоугодной. Без Высшей защиты, наполняющей политика мощной защитной силой, называемой харизмой и обеспечивающей ему всенародную любовь, едва ли возможны успех на выборах и завоевание власти. Кому-то может показаться, что такой успех обеспечивается электронной аурой телевидения, прямо или косвенно вдалбливающей в сознание человека нужный образ поведения и заставляющего "голосовать сердцем". Рискну оспорить это распространенное мнение: телевизионное зомбирование избирателей будет бессильно, если в их душах не будет хотя бы искорки естественной симпатии по отношению к кумиру и будущему победителю. Как к нему ни относятся сегодня, но следует признать: Ельцина образца 1991 года любили искренне. Того, кого не любят, невозможно сделать любимым с помощью телекартинки. Можно заставить проголосовать за него, напугав опасностью прихода его противника, и даже фальсифицировать выборы, но заставить его полюбить нельзя. Потому Ельцин победил и в 1996 году, но уже без всякой любви избирателей.