Роберт - 33 стратегии войны

При Каннах, зная, что римляне ждут подвоха, Ганнибал обескуражил их, выйдя на поле боя при дневном свете и построив войско в самом обычном, типичном для того времени порядке. Римские легионы уже были распалены жаждой отомстить; он позволил им беспрепятственно двигаться вперед, сокрушая слабый — намеренно ослабленный — центр. А когда они пробились вперед, то были окружены — молниеносным движением фланги, как клещи, сомкнулись за их спинами. Ганнибал поражал своей изобретательностью, выдумывая все новые и новые гениальные маневры и военные хитрости, каждая из которых прорастала из предыдущих, в постоянной смене банального и невероятного, невидимого и очевидного.

Применяя метод Ганнибала к современной жизни, можно добиться удивительных успехов. Изучая психологию соперников, их образ мыслей, вы можете понять, каких действий от вас меньше всего ожидают. Там, где вероятность вашего появления минимальна, вам окажут наименьшее сопротивление — люди не могут защищаться против того, о чем они даже не догадываются. Если сопротивление у вас на пути будет невелико, вы будете продвигаться с такой скоростью, что о вашей силе вскоре пойдет слава, — маленькая армия Ганнибала казалась римлянам более многочисленной и могучей, чем на самом деле. Когда окружающие привыкнут, что от вас нужно ждать чего-то необычного, ошеломите их чем-то обычным, заурядным. Закрепите за собой репутацию человека особого, непредсказуемого, и вашим соперникам придется постоянно быть настороже: ожидать подвоха еще не значит понимать, каким именно будет следующий подвох. Довольно скоро соперники будут вежливо сторониться, уступая дорогу вашей репутации.

2. В 1962 году Сонни Листон стал чемпионом мира по боксу в тяжелом весе, нанеся поражение Флойду Паттерсону. Вскоре после этого ему случилось увидеть бой, в котором новичок по имени Кассиус Клей решительно побил ветерана ринга Арчи Мура. После боя Листон прошел к Клею в раздевалку. Он обнял парня за плечи — двадцатилетний Клей был на десять лет моложе Листона — и сказал: «Береги себя, малыш. Ты можешь мне понадобиться. Но я тебя побью, как папочка». Листон был самым мощным, самым крутым боксером в мире — для тех, кто разбирался в спорте, он казался непобедимым. Но в Клее он разглядел характер, увидел, что этому парню может хватить куражу побить его в будущем. Поэтому лучше нагнать на него страху сейчас.

Испугать не получилось: как и предположил Листон, Клей довольно скоро заявил о том, что хочет побороться за чемпионское звание, заявив, что побьет действующего чемпиона в восьмом раунде. По радио и в телевизионных шоу он отпускал язвительные замечания в адрес Листона, заявляя, что тот должен его бояться. Чемпион пытался игнорировать выскочку, не обращать внимания на насмешки. Он заявил, что, если этот бой состоится, он, Листон, будет осужден за убийство. Красавчик Клей казался ему слишком изнеженным, чтобы претендовать на роль чемпиона в тяжелом весе.

Время шло, и выходки Клея будоражили публику, которой уже не терпелось посмотреть матч: большинство хотело увидеть, как Листон разнесет Клея в пух и прах, заставив его прикусить язык. В конце 1963 года оба встретились для подписания документов об участии в матче за звание чемпиона, который должен был состояться в Майами-Бич в феврале наступающего года. После встречи Клей заявил репортерам: «Я не боюсь Листона. Он староват. Я преподам ему несколько уроков, поучу разговаривать и боксировать. Ему нужно поучиться падать». Теперь, когда день боя приближался, разглагольствования Клея казались еще более едкими и оскорбительными.

Большинство спортивных журналистов, освещавших в прессе предстоящую встречу, предрекали, что Клей даже не сможет уйти с ринга на своих ногах. Кое-кто высказывал опасения, что он может остаться инвалидом. «Думаю, трудно было бы уговорить Клея не драться сейчас с этим разъяренным монстром, — заявил боксер Роки Марчиано, — но я уверен, что после боя он станет вежливее разговаривать с Листоном». Некоторые опасения у экспертов вызывала свойственная Клею необычная манера ведения боя. Он не был типичным здоровяком-тяжеловесом, полагающимся на силу кулаков; во время боя он словно танцевал, приплясывал на месте с опущенными руками; удары он наносил рукой, а не бил всем корпусом; голова тоже была в постоянном движении, словно он не хотел подставлять под удар свою симпатичную физиономию. Он неохотно применял силовое давление, ему явно не нравился мордобой. Обычной для тяжеловесов мясорубке Клей предпочитал танец, он уворачивался, словно выступал в балете, а не в боксе. Он мелковат для своей весовой категории, ему недостает необходимых для боксера качеств, в первую очередь инстинкта убийцы — продолжала критиковать Клея пресса.

Во время взвешивания, проходившего наутро перед схваткой, все ожидали, что Клей примется за свое и начнет осыпать противника насмешками. Он превзошел всеобщие ожидания. Когда Листон сошел с весов, Клей вдруг закричал на него: «Эй, сосунок, это ты-то чемпион? Тебя обманули! Ты на чемпиона не тянешь… А я из тебя котлету сделаю!» Клей прыгал, кричал, при этом он трясся всем телом, голос его срывался, глаза вылезали из орбит. Он вел себя, как одержимый. Что это — он до такой степени боится предстоящего боя или и впрямь сошел с ума? Главное, что для Листона эта истерика стала последней соломинкой. Он сгорал от желания порвать Клея на куски и навсегда заткнуть рот этому типу.

Когда они стояли на ринге, ожидая гонга, Листон сверлил Клея глазами, словно хотел навести на него порчу, — точно так же он сверлил глазами и других своих соперников, заставляя их теряться. Но в отличие от других боксеров Клей не потупился, а уставился на Листона. Подпрыгивая на одном месте, он повторял негромко: «Ну, приятель, ты попался». Бой начался, и Листон, бросившись на Клея, как коршун на свою добычу, провел прямой удар слева — и промахнулся. Листон продолжил наступление, на лице у него застыла маска ярости, но Клей ловко уворачивался от ударов, успевая еще и дразнить соперника тем, что руки при этом держал опущенными. Казалось, он предугадывает каждое движение Листона. При этом он не отводил взгляда — даже после окончания раунда, когда каждый отошел в свой угол, он продолжал пристально смотреть на соперника.

Второй раунд прошел примерно так же, если не считать, что Листон выглядел уже не так воинственно, а казался скорее разочарованным. Клей задал очень высокий, непривычный для Листона, темп боя и продолжал вертеться, прыгать и уклоняться от ударов. Листон делал выпад за выпадом, намереваясь нанести удар ему в челюсть, но либо промахивался, либо сам получал ответный удар — молниеносный и настолько сильный, что боксер пошатывался. К концу третьего раунда на Листона внезапно посыпалась серия ударов, под глазом у него появилась глубокая рана.