Михаил Литвак - Статьи

Но не логично было бы приступить к раскрытию содержания книги, не упомянув в начале о ее авторе. Виктор Франкл (1905-1997) – выдающийся австрийский ученый с мировым именем. Ему присуждено огромное количество ученых степеней разными университетами мира. Его перу принадлежит более 30 книг, посвященных раскрытию психологической теории смысла жизни, философии человека. Он показал миллионам людей – и я в их числе - возможность понять, в чем смысл их жизни.

1942-1945 годы жизни он провел в нацистских концлагерях. Причем, незадолго до ареста у него, как у высококлассного профессионала, появилась возможность выехать в США. Однако он решил остаться, т.к. не мог бросить своих престарелых родителей. Возможно, этот подвиг, как и множество других его подвигов, совершенных в концлагерях, мистическим образом сохранили ему жизнь. То, что он выжил - соединение случайности и закономерности. Можно назвать и случайностью то обстоятельство, что он ни разу не попал в команды, формировавшиеся для уничтожения ежедневно. Закономерностью можно назвать то, что он выжил в аду голода, пыток, холода, унижения, сохранив свои принципы человечности.

Еще до войны он написал книгу – учение о смысле жизни. Рукопись книги была с ним при отправке в концлагерь. Он попытался сохранить ее, но, безусловно, безуспешно. Пройти такие испытания и сохранить свою личность и человеческое лицо, ему помогала надежда увидеть среди живых свою жену.

Испытав на себе действенность своей теории в лагерях смерти, ученый понял, что самый большой шанс на выживание в таких нечеловеческих условиях имели сильные духом, а не физически крепкие люди.

Главная цель автора была – написать возможно более полный рассказ о переживаниях людей в концентрационных лагерях, а не о событиях. Однако для полноты передачи переживаний невозможно было обойтись без подробного в некоторых местах книги описания событий. В книге автор постарался передать, как свои реакции и переживания, так и переживания миллионов людей, которые прошли это суровое испытание.

Будучи ученым, автор описывает свои различные ощущения в различных фазах жизни в лагере:

· 1-ю фазу он называет фазой шока.

· 2-я фаза - это фаза апатии, когда спустя несколько дней реакции человека начинают меняться, когда в душе человека как-будто что-то умирает, включаются защитные силы организма.

· И фаза 3 – освобождение. В ней наблюдаются парадоксальные реакции отсутствия радости. Заключенному требуется серьезная психологическая поддержка.

Защитные силы организма

Автор был поражен совершенством человеческого организма, в котором скрыты невообразимые резервы и возможности. Они проявились сразу же по прибытии в лагерь смерти. Полгода они носили единственную рубашку и не мылись. Всегда грязные от постоянных земляных работ, где не обойтись без ран. Но у них не было заражений или воспалений. Работали на морозе, полубосые, в дряхлой одежде. Но почему-то никто даже не схватил насморка. Как это возможно, в какой момент организм включают такие защитные силы? Когда есть такая трагичность ситуации, постоянная угроза для жизни?

Голод

В книге речь идет не о глобальных ужасах лагерей смерти, а о ежедневных «маленьких» мучениях заключенных, которые люди в лагерях испытывали ежедневно. К примеру, меня поразило детальное повествование, о том, как ежедневно автор боролся с голодом, что испытывал при этом. На минуту мне показалось, что я тоже ощутила это состояние.

Вместе со всеми он страдал от голода и истощения. Еда, которую получали заключенные, состояла из миски пустого, водянистого супа и мизерного хлебного кусочка. Еще была так называемая добавка: либо маленький кусочек ужасной колбасы, либо ложка повидла, либо маленький кусок сыра. Если учесть, что заключенные тяжело физически работали и постоянно пребывали на холоде практически без одежды, то этой еды было совершенно недостаточно.

Как понять человеку, который сам никогда не голодал, это состояние?

Как представить, что ты стоишь в грязи, на холоде. При этом тебе надо долбить неподатливую землю киркой. И ты каждую минуту прислушиваешься, когда же позовет сирена на единственный в этом и в каждом дне получасовой обеденный перерыв. Ты постоянно думаешь, дадут ли хлеб? Ты постоянно спрашиваешь у себя, который час? Негнущимися и распухшими от холода пальцами ты ощупываешь кусочек хлеба в кармане, отламываешь крошку, подносишь ко рту, судорожно кладешь обратно.

Очень серьезной темой для дебатов среди заключенных была тема, как правильнее использовать мизерный рацион хлеба. Даже создались две партии. В одной считали, что дневную порцию необходимо съесть сразу. Они выдвигали два довода. Первый: хоть один раз за сутки ненадолго можно приглушить невыносимый голод; второй: при таком подходе хлеб не украдут. Во второй считали, что не надо съедать сразу весь хлеб. Они тоже имели убедительные доводы в пользу этого мнения. Сам автор со временем примкнул к группе 2. Но у него были свои мотивы. Он рассказывает, что самым невыносимым из всех 24-х часов суток был момент пробуждения. Пронзительные свистки еще ночью вырывали всех из сна. Наступал момент борьбы с сыростью, когда надо было влезть распухшими ногами в мокрые ботинки. При этом видеть плач мужчин с израненными ногами… Вот тогда он хватался за такое, хоть и слабое, но утешение – хранимый с вечера кусочек хлеба!

Самоубийство

Вы спросите, как возможно бороться за жизнь в таких условиях, кому вообще это под силу? Смерть по сравнению с такой жизнью может показаться наградой. Автор рассказывает, что действительно почти у каждого заключенного, даже пусть мельком, но возникала мысль покончить жизнь самоубийством. Но сам он, будучи глубоко религиозным человеком, сразу по прибытии в лагерь, поклялся «не броситься на проволоку». Хотя зная цифры, он понимал, что ему едва ли удастся ускользнуть от множественных селекций уничтожения.

Апатия

Автор повествует о состоянии апатии, которая появилась у всех заключенных после состояния шока. В самом начале заключенные не могли выносить садистских картин. Они не могли смотреть, как их товарищей заставляли приседать на холоде, в грязи под ударами кнута. Но проходили дни, а потом недели, и они уже начинали реагировать по-другому на раздающийся рядом вопль боли. Равнодушно и отрешенно. За несколько месяцев в лагере они увидели уже столько больных, страдающих, умирающих и мертвых, что подобные картины их уже не трогали.

Автор, как врач и ученый был тогда поражен своему собственному бесчувствию. Фактически апатия – это специальный механизм защиты организма. Вся реальность как будто сужается. Все чувства и мысли концентрируются на одной только задаче: как выжить!