Бернард Льюис - Евреи ислама

Рассматривая их деятельность по защите евреев ретроспективно, мы можем счесть ее несколько донкихотской. В XX веке благоденствующие некогда общины Германии и Австрии оказались в гораздо более ужасающем положении, чем те, кому они пытались помочь. Некоторые искали и нашли убежище в Турции. Даже во Франции положение евреев и в общественном мнении, и в официальной политике являлось не вполне безопасным. В Дамаске в 1840 году одна из самых страшных вспышек антиеврейской вражды в XIX веке была спровоцирована французским консулом при полной поддержке его правительства. Полвека спустя, среди страстей и споров вокруг дела Дрейфуса, евреи Франции достигли сиюминутного осознания угрожающей им опасности. Спустя полвека правительство Виши сделало эту угрозу реальностью, отказав им даже во второсортном гражданстве как у зимми , и на новом историческом повороте султан Марокко защитил своих еврейских подданных от властей Виши и их нацистских хозяев 11. Только в Великобритании и еще более в Соединенных Штатах выжили крупные еврейские общины, способные сохранить свой статус и заступиться как непосредственно, так и через свои правительства за собратьев в других странах.

Несмотря на превратности судьбы французского еврейства и несколько двусмысленные позиции французских властей, Альянс на мусульманских землях предпринял важнейшие усилия. На османском Ближнем Востоке, а также в Иране и Северной Африке насчитывалось более 60 школ, в которых бедные еврейские дети получали начальное образование и профессиональную подготовку. Представители Альянса не ограничивались чисто образовательной функцией. Они также в более общем плане заботились о благосостоянии общин, с которыми работали. Многие преподаватели были местными уроженцами, получившими образование в школах подготовки учителей Альянса в Турции и в семинарии Альянса во Франции, после чего их направляли преподавать, но, как правило, не в страну их прежнего проживания. Сеть преподавателей, инспекторов и советников Альянса широко освещала положение евреев в этих странах и их отношения с соседями и властями.

Отчеты сотрудников Альянса — безусловно, лучшие и наиболее полные материалы по истории османских, иранских и североафриканских евреев конца XIX и начала XX века — являют удручающую картину. Правда, сам характер документации предполагает необходимость некоторых поправок. Альянс — еврейская организация, занимавшаяся исключительно евреями, и когда его представители то и дело сообщают о притеснениях или жестоком обращении с евреями, не всегда понятно, действительно ли имеется в виду преследование евреев как таковых. Часто речь идет о вспышке недовольства неверными в целом, возможно, даже более направленной на христиан, чем против евреев. Зачастую такие случаи притеснений — не более чем выражение того, что превратилось впоследствии в хронический хаос и беспорядок во множестве этих стран, где страдали все — мусульмане, христиане и евреи. Но даже с такими оговорками, а также с учетом естественной предвзятости благотворительной организации, ищущей спонсоров, возникает отчетливая картина ужасающей нищеты, невежества и постоянной опасности.

Западные путешественники почти единогласно подтверждают впечатление, что период с конца XVIII по вторую половину XIX века ознаменовался самым глубоким упадком в положении евреев на мусульманских землях. Поначалу чаще путешествовали христиане, поскольку лишь немногие европейские евреи имели возможность совершать поездки в мусульманские страны. Со временем, однако, несколько смельчаков-евреев отважились войти в эти земли и добавили к свидетельствам христианских предшественников свои.

Когда евреи в Западной Европе начали пользоваться плодами эмансипации, некоторые христианские путешественники отмечали контраст между встреченными на мусульманских землях евреями и теми, кого они знали дома. Так, Чарльз Макфарлейн, проведший некоторое время в Стамбуле в 1828 году, отмечает, что евреи — «последние и самые убогие из турецких райя <���…> несут на себе одновременное и полное презрение от франка, турка и армянина». Как и многие западные путешественники, он изображает тип восточного еврея грязным и трусливым и пишет далее:

Во всех османских владениях они столь невообразимо малодушны, что убегут от поднятой руки ребенка. Тем не менее в Англии евреи способны постоять за себя и незамедлительно отвечают на оскорбление, как и любые другие подданные Его Величества. Яркое доказательство последствий угнетения в одной стране и свободы, а также защиты равных прав в другой 12.

«Поднятая рука ребенка» могла представлять смертельную угрозу, как отмечал в том же году другой английский путешественник, на сей раз в Марокко. Он, считая марокканских евреев захудалыми и убогими, приписывает эти качества

унижениям, которым они подвергаются даже от детей правоверных. Я видел шестилетнего мальца с отрядом толстых карапузов всего трех-четырех лет, обучающего их свежим идеям [sic!] [насчет того как] бросать камни в еврея. Один из сорванцов с величайшей беззаботностью наскакивал и буквально плевал на его «еврейский габердин» [44] Габердин — особого типа широкая средневековая накидка или мантия с длинными рукавами; в поздние времена, в XVI в., считалось, что это старомодное одеяние носят евреи. Мемуарист кавычками в данном случае прямо отсылает английского читателя к «Венецианскому купцу» Шекспира, где Шейлок говорит: «And spit upon my Jewish gaberdine» («Плевали на еврейский мой кафтан») (акт 1, сцена 3). . Всему этому еврей обязан подчиниться; он поплатился бы больше, чем жизнью, попробуй он ударить магометанина 13.

Даже в Стамбуле ситуация была не лучше. Джулия Пардо в описании «города Султана» 1836 года эмоционально свидетельствует:

Я никогда не видела, чтобы проклятие, павшее на детей Израиля, воплотилось полнее, чем на Востоке; где можно было бы искренне сказать, что «его рука — на всех, и рука всех — на нем» [45] Цитата из Берешит , 16:12. Там это пророчество сказано об Ишмаэле. — Примеч. науч. ред. . На них смотрят скорее как на связующее звено между животными и человеком, чем как на людей, обладающих теми же свойствами, согретых тем же солнцем и охлажденных тем же бризом, подверженных тем же чувствам, порывам, радостям и печалям, что и их столь же смертные собратья.

О восточном еврее бытует низкое и бездушное представление, которое сравнительно толерантный европеец просто не может себе вообразить, пока не столкнется с ним воочию… Невозможно передать ту презрительную ненависть, которой османы окружают еврейский народ; и самый что ни на есть последний турецкий мальчишка, столкнувшись на дороге с кем-нибудь из этого падшего народа, найдет, каким оскорблением наградить его ради вящего унижения изгойской бродячей расы Израиля. Угнетенный не смеет отплатить тем же даже сему ничтожному врагу, для которого самого имени еврея достаточно, чтобы преследовать его.