Сергей Аверинцев - СОФИЯ-ЛОГОС СЛОВАРЬ

Генезис легенд о Г. вызвал в науке XIX - XX вв. много споров. Спорна сама этимология слова «Г.»: Sangreal — переосмысление от Sang real - «истинная кровь» (подразумевается кровь Иисуса Христа), Gradalia - от Cratalem (греч. кроеттр - большой сосуд для смешения вина с водой), Gradalis - от Graduate (церковное песнопение), Graal — от ирландского cryol - «корзина изобилия» и т. п. Название замка Корбеник возводится к французско-валлийскому Cor(s) Benoitt «благо­словенный рог» (рог изобилия). Ортодоксально-христианский, апокри-

[167]

фический (наиболее подробный источник легенд об Иосифе Арима-фейском — апокрифические евангелия, особенно Евангелие от Нико-дима) или язычески-мифологический исток той или иной детали легенды о Г. остается предметом дискуссий; но бесспорно, что образ Г. нельзя сводить без остатка ни к метафорике церковного таинства, ни к кельтскому мифу, лишь «переодетому» в христианский наряд. Роль символики Г., важной для рыцарской культуры средневековья, состояла в том, что она соединяла дух рыцарско-приключенческий, вольную игру фантазии, использующей осколки полузабытой мифологии, с хрис­тианской сакраментальной мистикой.

ГРИГОРИЙ БОГОСЛОВ (Гртгу6рю<; 6 0£бА,оуо<;, Григорий Назианзин (329 или 330, Арианз близ г. Назианза, Каппадокия в М. Азии, — ок. 390, там же), греческий христианский мыслитель, писатель и поэт, представитель патристики. Изучал риторику и философию в школах Кесарии Каппадокийской, Александрии и Афин; в Афинах он стал другом Василия Великого. По возвращении на родину крестился; стремился к уединенной жизни аскета, однако был, несмотря на свое сопротивление, поставлен священником, а позднее некоторое время действовал как епископ Назианза. Василий стремился вовлечь его в церковно-политическую борьбу, но эти попытки кончались бегством Г. Б. В 379 г. был призван на епископскую кафедру в Константинополе, однако еще раз отказался от столь влиятельного места и ушел в уединение.

Как мыслитель Г. Б. — христианский платоник, перерабатывавший в ортодоксальном духе традиции Орнгена. Его отношение к античной традиции существенно отличается от отношения его друга Василия; если последний использовал языческие философские доктрины как поддержку извне для христианского учения, то Г. Б. идет от Библии, однако истолковывает ее изнутри в духе платонизма. Бог для Г. Б. -чистое бытие, тождественное Самому Себе; свойство быть, сущност-иость - единственный атрибут Бога, приписываемый Ему не метафо­рически (и принадлежащий чему-либо иному лишь в той мере, в которой уделен Богом). Все остальные атрибуты условно переносятся на Бога с Его творений. Мудрость проходит, согласно Г. Б., путь неоплатонической

[168]

триады — пребывание, выхождение и возвращение: она от века пребы­вает у Бога, в единстве с Его сущностью; выходит от Него, обнару­живаясь в стройном ритме времен года, движений звезд, жизненных циклов человека, являясь в умах ангелов и людей, которые предаются созерцанию, вторично отражаясь в «земной» мудрости; наконец, отыскивает путь назад к Богу для себя самой и всех, кто ей причастеи. Чтобы совершить духовное восхождение, душа должна пройти стадии очищения, просвещения и усовершенствования: первую Г. Б. исто­рически связывает с переходом от язычества к Ветхому Завету, вторую — с переходом от Ветхого Завета к Новому (Orat. II, 76, XXXI, 25, Migne, Patrologia graeca, 36, 161 b). Г. Б. активно участвовал в тринитарных спорах (пять богословских речей, отсюда прозвище). Автобиографи­ческие поэмы «О моей жизни», «О моей судьбе» и «О страданиях моей души» с их глубоким психологизмом и культурой самоанализа стоят в том же ряду, что и «Исповедь» Августина.

ГРИГОРИЙ I ВЕЛИКИЙ (Gregorius I Magnus) в русской тради­ции — Григорий Двоеслов (ок. 540, Рим, — 12. 3. 604, там же), предста­витель поздней латинской патристики. Принадлежал к старому се­натскому роду, в 572-3 гг. префект г. Рима, позднее монах; папа римский в 590-604. Из сочинений Г. особое влияние на становление средне­вековой мысли оказали «Моральные толкования на Книгу Иова» в 35 кн., ставшие главным авторитетом в области религиозно-этического учения, для изложения которого аллегорически интерпретируемый библейский текст служил скорее предлогом. «Диалоги о житии и чудесах италийских отцов» в 4 кн. - свидетельство отхода от античных традиций мышления, еще очень сильных у более ранних представителей патристики. В вопросе о свободе воли Г. сильно ограничивает и смягчает предестинационизм Августина, прокладывая путь точке зрения, харак­терной для позднейшего католицизма.

ГРИГОРИЙ НИССКИЙ (Грггу6рю<; о Nwct|Q) (ok. 335, Кесария Каппадокинская, — 394, Нисса), греческий богослов и философ, представитель патристики. Младший брат Василия Великого, член каппадокийского кружка. Изучал риторику и философию, выступал как

[169]

профессиональный учитель риторики, затем вел аскетическую жизнь и в 371 г. был поставлен епископом г. Ниссы; сторонники арианства добились его низложения в 376 г., однако он был возвращен в 378 и стал митрополитом Севастнйским в 379. На II Вселенском соборе 381 г. выступал в защиту никейской ортодоксии, но в целом, в отличие от своего брата Василия, вел тихую жизнь ученого.

Из всех каппадокийцев Г. Н. — самый последовательный привер­женец платонизма и неоплатонизма и ближе всего к Оригену; фило­софские интересы (как нечто отличное от догматико-теологических) играют у него наибольшую роль. Г. Н. отвергает общепринятую в патристике и схоластике и восходящую к Аристотелю концепцию первоматерии (ср. доводы, излагаемые, но отклоняемые Плотином (Епп. II 4, II): для него материя — чистая потенциальность, возможность чувственно воспринимаемых атрибутов, обретающая реальность только в них и по отнятии их обращающаяся в ничто. Лишь действие «семен­ных» формообразующих сил или причин (ср. понятие «семенных логосов» в стоицизме), которые заброшены в небытие материи вневре­менным творческим актом Бога, чтобы прорастать без Его дальнейшего вмешательства (PG, 44,610с), и во множественности которых остается неразрушимым единство Логоса, «по ступеням» возводят это небытие последовательно к оформлению, жизни, способности чувства, способ­ности разума и воли, наконец, к «обожению». Свет и огонь — предел материального мира, за которым начинается мир умопостигаемый. Но есть существо, бытие которого не умещается ни по одну, ни по другую сторону предела, но остается «пограничным» (|i£06pioc;, см., напр., PG 44,456Ь и 45,26с-28а;/ Danielou, La notion de confine... chez Gregoire de Nysse, «Recherchesde sciences religieuses, 49,19611961,p. 161-168);это — человек, живое связующее звено между умопостигаемым и мате­риальным. Учение Г. Н. о человеке далеко от буквы библейских текстов, но имеет много точек соприкосновения как с «Тимеем» Платона, так и с концепцией космического Первочеловека, встречающейся в различ­ных мифах и мистических доктринах (древнеиндийский Пуруша, Гайомарт зороастризма, Адам Кадмон Каббалы, Антроиос гностиков). Человек, по Г. Н., изначально сотворен как существо не только духовное и умопостигаемое, но также неразложимо простое, чуждое множеству