Джозеф Телушкин - Еврейский мир

По иронии судьбы поселение Хадера сохранялось лишь благодаря филантропическим усилиям одного из самых одиозных в глазах социалистов еврейских банкиров, французского барона Эдмунда де Ротшильда. Удрученные и деморализованные, «билуйцы» вскоре покинули поселение; одни отправились на новые места Эрец-Исраэль, другие вернулись в Европу. Хотя движение потерпело полный крах, идея еврейских сельскохозяйственных кооперативов несколькими десятилетиями спустя успешно воплотилась в жизнь движением кибуцев и мошавов. А мечта «Билу» О том, чтобы евреи жили на родной земле и поддерживали себя сами, стала одной из ключевых задач международного сионистского движения, которое через пятнадцать лет организовал Теодор Герцль.

В 1894 г. капитан французской армии еврей Альфред Дрейфус был обвинен в шпионаже в пользу Германии. Пока двенадцать лет спустя дело Дрейфуса было наконец пересмотрено, пало французское правительство, сильный антисемитизм католической церкви во Франции был обуздан, французская армия испытала глубокие потрясения. Но прежде чем все это произошло, евреям, как обычно, пришлось немало претерпеть.

Беспристрастные исследователи быстро обнаружили, что выдвинутые против Дрейфуса обвинения были сфабрикованными. Высокопоставленный шпион, работавший на немцев, действительно существовал, и все улики сошлись на майоре Эстергази. Тем не менее французская военщина при содействии лидеров правого крыла в правительстве тайно ликвидировала все доказательства невиновности Дрейфуса. К несчастью, хотя Франция была первой европейской страной, предоставившей евреям равные права, там оставались и давние традиции ненависти к евреям, подпитываемые и правыми и левыми. Французские дипломаты правой ориентации способствовали распространению кровавого навета в Дамаске в 1840 г., в то время как левые социалисты настаивали на тесном сродстве евреев всех общественных классов с баснословными богачами Ротшильдами. В период дела Дрейфуса (во Франции оно известно просто как «ла аффейр», «дело») левые, хотя и выступали против правительства, военных и церкви, все же отказались встать на сторону несчастного капитана. Их лидеры настояли, чтобы социалисты не участвовали в защите Дрейфуса, чтобы не дать «еврейским капиталистам» шанс «использовать реабилитацию одного еврея и смыть тем самым все грехи Израиля». Лишь годы спустя некоторые французские социалисты признали правоту защитников Дрейфуса.

Хотя злодеями в деле Дрейфуса были неевреи, среди них нашлись и герои. Величайший среди них — романист Эмиль Золя, который шокировал Францию ошеломляющей газетной статьей под заголовком «Я обвиняю». «Пусть погибнут все мои книги, — писал Золя, — если Дрейфус не является невиновным… Я не хочу, чтобы моя страна осталась во лжи и несправедливости. Когда-нибудь Франция поблагодарит меня за помощь в сохранении ее чести». Это страстное заявление Золя настолько потрясло общественное мнение, что правительству не оставалось ничего, кроме как или освободить Дрейфуса, или арестовать Золя. К несчастью, оно выбрало второе. Золя был обвинен в клевете и был вынужден уехать в Англию, чтобы избежать тюрьмы.

Поскольку нарушения в судебном деле Дрейфуса становились все очевиднее, правительству пришлось начать новый судебный процесс: вновь делалось все, чтобы признать Дрейфуса виновным. И все же в итоге он был оправдан и выпущен из тюрьмы, восстановлен в армии и оставался во Франции до своей смерти в 1935 г.

По иронии судьбы сам Дрейфус отнюдь не был правоверным евреем. Один из его сторонников заметил, что, будь жертвой другой еврей, сам Дрейфус едва ли заинтересовался бы этим делом.

Важнейшее последствие дела Дрейфуса для еврейской истории в том, что именно оно подтолкнуло Теодора Герцля к тому, чтобы стать сионистом.

Человеческая история дала достаточное подтверждение способности людей делать зло. Короткая жизнь Теодора Герцля (сорок четыре года) дала неопровержимое доказательство способности человека успеть сделать много добра. В течение второй половины XIX в. еврейский народ, возвращаясь в Палестину, обретает силу, Герцль превращает сионизм в международное движение. Он возбудил еврейский мир своим не раз повторяемым лозунгом «Им тирцу, эйн зо агада» — «Если вы хотите этого, то это уже не легенда». Массы восточноевропейских евреев, ставшие самыми горячими сторонниками Герцля, часто сравнивают его с Моше. И вправду, есть общее между двумя этими людьми. Оба заявили о себе в окружении, весьма далеком от тех, кого они захотели спасти. Моше возвысился при дворе фараона, Герцль на Западе, в далекой от гетто атмосфере Будапешта и Вены.

Вопреки популярному мифу Герцль вырос не в полностью ассимилированной еврейской семье. Он довольно часто вместе с родителями посещал синагогу в Будапеште и в течение всей жизни придерживался традиционной практики просить благословения родителей, прежде чем начать какое-либо важное дело. Тем не менее для молодого Герцля иудаизм и еврейский народ находились на периферии жизни. Но в начале 1890-х гг., когда ему было немногим за тридцать, Герцль добился в Европе репутации блестящего журналиста. Его сильной стороной были фельетоны, короткие остро-Умные эссе, которые захватывали своей тональностью и динамизмом. В тот период единственной еврейской темой, которой он касался, был антисемитизм. Впрочем, он защищал тех известных в Европе евреев, кто публично принимал католичество, надеясь, что это подтолкнет к кассовому обращению остальных евреев. Такой конец еврейского народа, рассуждал Герцль, будет и концом антисемитизма.

Однако вскоре пришел к выводу, что такая «эвтаназия», безболезненное умерщвление иудаизма, не имеет ни практического, ни морального смысла. Дело Дрейфуса повернуло Герцля лицом к сионизму. До своего заключения Альфред Дрейфус был публично подвергнут обряду «гражданской казни»: его шпагу сломали, а военные ордена сорвали с его мундира. Особенно поразили Герцля, присутствовавшего на церемонии, крики взбешенной французской толпы. Наряду с призывом убить Дрейфуса толпа методично выкрикивала: «Смерть евреям!» Герцль пришел к выводу, что до тех пор, пока евреи живут в нееврейских обществах, их всех будут осуждать и ненавидеть за ошибочные действия хотя бы одного из них. Если в либеральной Франции, первой европейской стране, которая предоставила евреям равные права, звучит «Смерть евреям!», это значит, что они не будут в безопасности где-либо, кроме их собственной земли. Так Герцлем полностью овладела идея воссоздания еврейского государства.