С. Сказкин - Настольная книга атеиста

Католики же, доверившись Септу–агинте, приняли эти книги и тексты в свою Библию — раннесредневеко–вый латинский перевод Библии, канонизированный западными вселенскими соборами (именуется в науке Вульгатой), просто приравняли их к остальным каноническим частям и книгам Ветхого завета и признали в равной с ними степени «богодухновенными».

Реформация XVI в. н. э., отбросив многие нововведения католичества, отвергла и внесение в Ветхий завет не сохранившихся на древнееврейском языке книг и частей книг. Этому по сей день следуют лютеране, реформаты, англикане (англикане часть неканонических книг все же печатают в Библиях для чтения верующими) и все сектанты протестантского толка.

Обстоятельство это должны всегда иметь в виду наши пропагандисты. Библию сектантского или протестантского издания они могут употреблять в работе с любым ответвлением христианства, а Библию православную–только с оговорками. Для разговора с православными в ней годится все, для разговора с сектантами не следует касаться книг неканонических и неканонических вставок в книги канонические, стоящие в тексте в скобках. Эти тексты для сектанта не будут звучать, не будут являться «словом божиим».

Приведем в форме таблицы некоторые данные о библейских книгах у иудаистов, православных, католиков, протестантов и сектантов–христиан (см. табл. 1 нас. 274–281).

Новый завет священен только для христиан и имеет одинаковый для всех христианских направлений текст (не считая разных вариантов пунктуации и замены в некоторых изданиях устаревших слов русского языка более современными) и состоит из 27 книг.

Для самой религии эти библейские различия играют огромную роль.

Достаточно вспомнить о культе молитв за усопших в православии. Это целая индустрия, дающая церкви огромные доходы. Тут и отпевания, и панихиды 3–го, 9–го, 20–го, 40–го дня, в день ангела усопшего, в годовщины смерти, тут и парастасы, поминовения за литургией, сорокоусты, родительские субботы и радоница и многое другое. А у протестантов и сектантов молитв за усопших, вымаливания им прощения грехов нет. Обусловливается это различие принятием ими лишь канонических книг Библии. В канонической части Библии указаний на полезность или необходимость молитв за умерших нет. Зато во Второй книге Маккавейской (гл. 12, ст. 39 — 45), приемлемой в качестве неканонической только православными (и как канонической еще и католиками), есть прямое утверждение и похвала обряду молитв во оставление грехов усопших. Так весьма основательные разночтения Библии отражаются в вероучениях отдельных вероисповеданий.

Помимо книг, входящих как в каноническую, так и в неканоническую часть Библии, существовало и существует много произведений, примыкающих по своему содержанию к Библии.

Еврейские раввины, начиная с IV в. до н. э., и люди, стоявшие у колыбели христианства во II — IV вв. н. э., отбирали книги в «слово божие» из немалого числа рукописей, сочинений, памятников. Не вошедшее в отобранный канон осталось вне Библии и составляет апокрифическую литературу (от греческого апокрюфос — скрытый), сопутствующую Ветхому и Новому заветам.

В свое время деятели древнееврейской «Великой синагоги» (административно–богословского ученого синклита IV — III вв. до н. э.) и последующих еврейских авторитетных для верующих кругов и сообществ, а в христианстве деятели, оформившие его на начальном пути, немало потрудились, проклиная, запрещая как еретические и расходящиеся с общепринятым текстом и просто истребляя неугодные им книги. Вот почему апокрифов сохранилось относительно немного — 100 с небольшим ветхозаветных и около 100 новозаветных. Особенно обогатили науку последние раскопки и открытия у Мертвого моря и в Египте. Апокрифы, в частности, помогают нам понять, какими путями шло формирование христианства, из каких элементов складывалась его догматика. Ветхозаветные апокрифы менее подчищены позднейшими ревнителями строжайшего монотеизма и потому помогают уяснить политические корни древнееврейской религии.

Апокрифическая литература очень полезна для атеистического разоблачения «священных» тайн религиозного учения.

Как мы уже упоминали, для иуда–истов и христиан каноническое содержание приемлемых ими библий является «словом божьим», откровением самого бога грешной земле и людям. Поэтому они говорят о «богодухно–венности» (в других богословских сочинениях — боговдохновенности) Библии.

Однако и тут в это понятие не всеми вкладывается одинаковое содержание.

Так, древнееврейские богословы–со–феримы (книжники) подсчитали даже количество букв в Торе и сколько раз какая буква алфавита в какой книге встречается, чтобы что–либо из «богом данного писания» не выпало или не было искажено.

Протестанты сегодня, не отрицая идеи «богодухновенности» Библии, оставляют в ней, однако, как «слово божие» только отдельные части–Вот, например, взгляды англиканских богословов. «Священное писание», подобно личности Христа, имеет две — божественную и человеческую — природы. Божественную природу писателям инспирировал святой дух; человеческую природу, в своем чисто человеческом существе, вносят сами писатели. Эта природа не контролируется святым духом. Божественная природа показывает нам историю, жизнь, мораль, человеческая — вносит драматургию, поэзию, мифы.

Даже католики сегодня отступают от евангельского понятия «богодухновенности».

Из христианских направлений, пожалуй, наиболее консервативны во взглядах на Библию и ее «богодух–новенность» православие, особенно русское, и сектанты. Однако и православные почитают всю Библию «словом божьим», но допускают человеческие вариации в изложении ее «истин» «вдохновляемыми» богом писателями.

Различное содержание, вкладываемое церковниками и сектантами в понятия «слово божие», «богодухновен–ность», позволяет им лавировать и во виутрицерковной практике и при столкновениях с неверующими. Перед фанатически настроенными или доверчиво полагающимися на своих пастырей верующими они говорят о вербальной, т. е. дословной, «богодухновенности» Библии и используют ее самые наивные легенды. Перед верующими интеллигентами и колеблющимися они говорят обо всех скользких и разоблачительных местах Библии как о «человеческих привнесениях», в спорах с неверующими оставляют богу лишь моральные предписания и немногие пророчества, а все остальное сами признают человеческими документами древних эпох и тем самым обходят опасные для них места.

Нельзя не отметить и еще одного важного расхождения во взглядах. Ветхий завет, несомненно, сложился среди евреев, частью в Палестине, частью в Месопотамии в период плена. В него вошли и элементы, заимствованные у окружающих народов. Ряд мифов книги Бытия и других восходят к Шумеру и Вавилонии, книга Иова имеет аравийское происхождение, книга Притчей коренится в египетской афористической литературе, книга Екклесиаста роднится с греческой философией эпохи эллинизма, многие псалмы имеют месо–потамские и египетские параллели, роман об Иосифе Прекрасном перекликается с египетской сказкой о двух братьях и т. д.