Елена Никулина - Агиология

И, смотря на него, грустно становится за Японию; один из лучших людей Японии, он, – и, кажется, – может быть принят за представителя и выразителя духа народного; ужели же и вправду, как почти все иностранцы отзываются о японцах, – народ сей совсем безнадежен в религиозном] отношении, индифферент или невер по природе?

Чуть ли не больше по нему Найт, унитарий из Америки, проповедующий в Тоокео и, говорят, всегда имеющий большую аудиторию и последователей из высшего класса!

13/25 Января 1889. Пятница

Протестантов и взаправду, кажется, уже близко 30 тысяч в Японии – все восхваляются этим в газетах. А года 3 назад было вдвое меньше, чем у нас; теперь же мы наполовину отстали, ибо у нас всего 15 тысяч. Впрочем, и это сопоставление далеко не в похвалу протестантству, если принять во внимание, что у них одних иностранных… миссионеров до 300 душ, тогда как нас всего трое, и с о. Сергием, всего три месяца назад прибывшим. Впрочем, нет сомнения, протестанты все больше и больше будут нестись вперед и обгонять нас, прыгая и резвясь. <���…>

Они совершенно как блудные дети, радостно несущиеся вдаль от родного крова в восхищении, что имеют в руках часть наследства и свободу тратить его как хотят. С какою радостью они толкуют о христианской свободе и как наивно пользуются ею. <���…> Бедные! Как видимо беспутно расточают сокровище свободы, данное Отцом Небесным! Смешивают свободу с безалаберным самопроизволением и тем сами себя обедняют. Свобода есть беспрепятственное движение и жизнь в законных пределах; выскочишь из них – значит, лишишься свободы. Рыба – свободна и счастлива в своей стихии – воде; но если бы она под тем предлогом, что свободна сделать это, выпрыгнула на берег, то попала бы в стихию, которая не свойственна ей, которая бы… сковала ее, сделала ее жизнь на время мучительною, а со временем и совсем лишила бы ее жизни. Так и с протестантами, выпрыгнувшими из Церкви; они сами лишили себя благодатной атмосферы Церкви, и бьются, и трепещутся, точно рыба на песке, – чему верить? Не знают! Чему следовать? Не ведают! Все перемешалось и перепуталось во взаимных недоумениях и спорах; а неверие – точно шумящая и ревущая волна хлещет все выше и свирепее и рвет из рук у них последнее весло – надежду – Свящ[енное] Писание…

В Европе и Америке [протестантский] мир все более и более приходит в сознание окончательной своей несостоятельности и уже почти совсем отрекся от Христа-Бога. (Elsmer* – выражение [протестантского] сознания, потерявшего веру в Божество Иисуса Христа). Но щепы от разбивающегося Протестантства еще заносятся сюда в виде миссионеров – с ревностью набрасывающихся на Японию в таких количествах. И здесь японцы, точно дети в куклы, с восторгом начинают играть в пасторов, учителей, проповедников, диаконов и все – с неограниченною свободой толковать Свящ[енное] Писание по-своему и творить новые секты сколько душе угодно. В добрый час! Видно, так лучше, блудный сын пусть поважничает, растратится и почувствует свое убожество. Или этого не будет? Не опомнится? Но ужели японский дух – ни к чему не годен? Совсем не на счету у Провидения? Кто жил и умер только с ложью на устах и в душе – все равно что не жил. Нет – не верится этому. Много хорошего, полезного Богу из японцев, которым не дай-то Бог умереть во тьме или полутьме. А это значит, что настоящие и будущие протестанты и католики здесь, избродив глухие тропинки, вернутся наконец на истинный и прямой путь, ведущий в Царство Небесное. Итак, будем трудиться и с помощью Божиего строить здание [Православной] Церкви с твердою верой, что этим полагается камень в основание дома истинного прибежища для всего японского народа.

Но, Боже, взгляни же скорее оком милосердия на сей народ! Жизнь сия уподобляется плаванью в море или путешествию, но разве есть пловцы или путники, отвечающие на вопросы: «Куда направляетесь? Какая цель пути вашего?» – «Не знаем, не знаем!» А здесь у всего этого моря людей если спросить – что за гробом? Какая цель вашей жизни и т. д.? Никто не ответит как должно; все скажут: «не знаем», почти все – «и не хотим знать», – а иные, вроде здешних [университетских] ученых, засмеются на вопрос и назовут его глупым, мол-де – «с жизнью… человека все кончается – душа его исчезает». Что за ужасное состояние! <���…> Именно «люди, сидящие во тьме и сени смертной»! Боже, засвети здесь солнце истинного Твоего Евангелия скорее!

«Церковь своим руководством стесняет-де» – блудословят неразумные протестанты. Ну да! А в темноте-то предлагающий руку надежный путеводитель тоже стесняет? Лучше лоб расшибить об стену либо ногу сломать? «Теперь-де не тьма, а цивилизация». Пусть. Но и среди бела дня разумные мореходы разве не берут лоцмана – там, где путь небезопасен или неизвестен? «Но и без лоцмана ходят и приходят». А Церковь-то разве насильно и… непременно навязывает свое руководство? А как же по 40–50 лет жившие в пустыне отшельники плыли по житейскому морю? Не самостоятельно ли? Да еще и святыми стали, еще и книги, полные руководственного света, для других написали. Так и теперь, хочешь самостоятельно жить и думать – живи и думай, – Церковь будет радоваться за тебя, если будешь право идти; это-то собственно и цель Церкви – возрастить всех до самостоятельности (в меру возраста… Христова – значит, до высочайшей, идеальной самостоятельности). Но дело в том, что Церковь – всегда во всякую минуту готова поддержать, помочь, наставить, – чего в Прот[естант]стве нет и быть не может (читай Св[ященное] Щисание] и понимай как знаешь).

2/14 Февраля 1889. Четверг

Что за мерзкое сочинение Соловьева «L’Idee Russe». Такую наглую и бессовестную ругань на Россию изрыгает русский! Католики зато как рады! Но не на свою ли голову радуются? Пусть Россия плоха —…но разве следует из этого, что Православие плохо? А Японии нужно Православие и ничего боле – никаких… окрасок веры, ни русских, ни равно римских. Развить эту идею и поместить в нашем журнале.

23 Января/4 Февр[аля] 1882. Суббота

Уже ли же никогда Господь не пошлет настоящего миссионера в Японию? <���…> Какие качества д[олжны] б[ыть] настоящего миссионера? Да прежде всего смирение. Приедет он смиренным, незаметным, молчаливым. «Что и как здесь? Научите, пожалуйста», – да в год, много в два, овладеет языком, завоюет симпатии всех христиан, войдет в течение всех дел по Миссии, все узнает внутри и вне; при всем этом ни на волос не будет в нем заметно усилие проявиться, дать себя заметить. Он будет, напротив, везде устраняться, стушевываться, «Я, мол, только учусь», – но сила будет говорить сама за себя и будет возбуждать к себе доверие и симпатии. <���…> И глядь, миссионер, сам по скромности не замечая того, оказывается центром, около которого вращается все, сила из него истекает и вращает все, и придает жизнь и быстрое движение всему. Много можно бы пофантазировать, да где он? Будет ли когда? <���…> Асам ты отчего не таким [?]? Куда нам!