Елена Никулина - Агиология

Обвинения, которые предъявляли христианам, были под страхом пыток подтверждены ихрабами-язычниками. Это были немыслимые «Фиестовы пиры, Эдиповы связи и вообще такое, о чем нам не то что говорить, но и думать нельзя; нельзя и поверить, чтобы такое бывало когда-либо у людей». Когда распространились эти ложные слухи, «все озверели; даже те, кто раньше был к нам скорее расположен в силу дружеских связей, в ярости на нас скрежетали зубами».

Епископом Лиона был старец Пофин,которому было уже за девяносто. Но, несмотря на телесную слабость, он сам пошел к судье. «Исповедание его было прекрасно. На вопрос легата, что это за Бог у христиан, он ответил: “Будешь достоин – узнаешь”. Тогда его безжалостно поволокли, всячески осыпая ударами. Стоявшие рядом, не уважая его старости, били его руками и пинали ногами; находившиеся подальше швыряли всем, что попадало под руку: все считали преступным нечестием отстать в этом грубом издевательстве; думали, что таким образом они мстят за своих богов. Пофина, едва дышавшего, бросили в тюрьму, и через два дня он испустил дух».

В послании Лионских и Вьеннских христиан названы еще несколько имен мучеников: диакона из Вьенны Сакста, Александра, пергамца Аталла, «всегда бывшего опорой и оплотом здешних христиан», Матура, «недавно крестившегося, но доброго бойца», Бландину с пятнадцатилетним братом Понтиком.

О последней сказано: «На ней Христос показал, что ничтожное, незаметное и презренное у людей у Бога прославлено за любовь к Нему, проявленную не напоказ, а в действии. Боялись за нее все: и мы, и ее земная госпожа, сама бывшая в числе исповедников, считали, что у Бландины, по ее телесной слабости, не хватит сил на смелое исповедание. Она же исполнилась такой силы, что палачи, которые, сменяя друг друга, всячески ее мучили с утра до вечера, утомились и оставили ее. Они признавались, что побеждены, и не знали, что еще делать… По их утверждению, пытки одного вида достаточно, чтобы человек испустил дух, – не надо стольких и таких. Но блаженная, как настоящий борец, черпала новые силы в исповедании: она восстанавливала их, отдыхала, не чувствовала боли, повторяя: “Я христианка, у нас не делается ничего плохого”. Ее не только мучили, но вместе с братом приводили смотреть на страдания остальных. Бландина была казнена последней. Она, убеждавшая, как благородная мать, своих детей и проводившая их, победителей, к Царю… и поспешила к ним, ликуя о своем отходе… словно приглашенная на брачный пир, а не брошенная на съедение зверям. После бичей, встречи со зверями, раскаленной сковороды ее, наконец, посадили в ивовую корзину и бросили быку. Животное долго подбрасывало ее, но она уже ничего не чувствовала в надежде обетованного и в общении со Христом. Ее тоже закололи. Сами язычники сознавались, что у них ни одна женщина не смогла бы выдержать столько таких мучений».

В послании отмечается и такой факт: отпадших держали в тюрьме, как и остальных, и тоже пытали. «В то время отречение было бесполезно, и объявившие себя тем, чем они и были, были посажены как христиане и ни в чем другом их не обвиняли; этих же держали как убийц и развратников, и по сравнению с остальными наказаны они были вдвойне. Радость мученичества, надежда на обещанную награду, любовь ко Христу, дух Отчий – все это облегчало участь исповедников; зато отрекшихся сильно мучила совесть: когда узников выводили, то их сразу можно было отличить по виду. Исповедники шли веселые; на их лицах была печать благодати и славы… От них исходило благоухание Христово; некоторые даже думали, что они умащиваются миром; отрекшиеся шли понурые, приниженные, всякое благообразие было ими утрачено; к тому же язычники оскорбляли их как низких трусов, обвиняли в человекоубийстве… Видя это, и остальные укреплялись… не сомневаясь произносили свое исповедание». Но самое удивительное, что, когда от кесаря пришло повеление «исповедников мучить; кто отречется, тех отпустить», большинство отступников вернулось к вере. Это произошло благодаря исповедникам. «Ожившие, полные сил подходили они (бывшие отступники) к кафедре для нового допроса, и радовался Господь, не желающий смерти грешника, милостивый к кающимся». Так, по словам послания «живые оживили мертвых». Недавние отступники мужественно исповедали свою веру и были причислены к мученикам.

Кесарь велел римских граждан усечь мечем, остальных отдать зверям. После смерти всех мучеников язычники стали издеваться над их останками. Их «старательно охраняли днем и ночью, чтобы никто из наших не похоронил их. Выбросили то, что осталось от огня и звериных зубов… Одни при виде этих останков злобно скрежетали зубами, ища, чем бы еще отомстить; другие, смеясь, издевались, восхваляли своих идолов и приписывали им наказание христиан. Люди более мягкие, склонные до некоторой степени к состраданию, укоряли нас, говоря: “Где же их Бог? Какая им польза от их веры, за которую они отдали жизнь?”… И ночь не приходила на помощь, и деньги не убеждали, и мольбы не трогали: останки мучеников всячески охраняли, словно в расчете на большую выгоду от того, что не будет у них могил. Через шесть дней останки мучеников были сожжены, а пепел брошен в реку Родан, “чтобы ничего от них на земле не оставалось”».

Описывая подвиг своих братьев, лионские и вьеннские христиане подчеркивают их смирение и истинную любовь к ближним. «Многократно мучимые, бросаемые зверям и возвращаемые в тюрьму, все в ожогах, рубцах и ранах, они не только сами не объявляли себя мучениками, но запрещали нам их так называть». Они говорили: «Мы просто исповедники ничтожные» и «со слезами просили братьев усиленно молиться, чтобы им устоять до конца». Они молились за палачей и не превозносились над падшими. Исповедники, «проливая за них обильные слезы перед Отцом, просили даровать им жизнь, и Он давал ее; они отдавали ее ближним и, победив все, отходили к Богу» [338].

Фиваидский легион был переброшен для преследования христиан из Фив (Египет) через Альпы в Европу. Там воины отказались выполнять свою задачу, исповедали Христа и приняли мученическую кончину. Места их подвига источники называют по-разному: Швейцарские Альпы, берега Роны в Еаллии (Франции), побережье Рейна близ Бонна и близ Кельна. Возможно, в каждом из этих мест пострадала часть легиона. В горах Швейцарии, в месте, называемом Аганаум (совр. Сен-Морис д’Аргон), впоследствии была воздвигнута базилика, а затем, в VI в., монастырь «Неусыпающих», где богослужение совершалось постоянно, по Уставу знаменитой Константинопольской обители «Неусыпающих». Один из офицеров этого легиона св. Еереон является покровителем Кельна. Его св. мощи до настоящего времени хранятся в храме рядом с Кельнским собором. Есть в Кельне и собор, посвященный св. Маврикию [339].