Эрнст Мулдашев - Золотые пластины Харати

— Бывают случаи симуляции, — отмахнулся Юсупов.

— Со слепотой не шутят! — с вызовом кинул Селиверстов и, отвернувшись, стал смотреть на вторую дверь входа в пещеру Харати. — Эх, войти бы туда! — тихо произнес он.

После этого Астаман, как мы уговаривались, привел «старшего человека». Мы познакомились. Выяснилось, что ему 78 лет и что всю свою жизнь он посвятил служению этой пещере. «Старший человек» поинтересовался результатами наших исследований. Оказывается, именно он давал разрешение на исследования. А чуть позже мы уговорили его подвергнуться обследованиям.

Данные, которые мы получили у «старшего человека», довольно значимо отличались от данных обследования у членов экспедиции.

Несмотря на преклонный возраст, аура его организма была столь яркой и мощной, что превышала все параметры молодых и здоровых людей. Энергия в меридианах располагалась весьма равномерно, показывая лишь небольшие отклонения в области кишечника и правого колена; выяснилось, что он и в самом деле недавно отравился и ударил колено. Но самым любопытным у «старшего человека» оказалось ЭКГ [8]: зубец R был в 2,5 раза выше нормы, а зубец Т был очень мал, — складывалось впечатление, что сердце работает очень мощно, хотя обменные процессы в сердце, обеспечивающие эту работу, очень слабы.

— Невероятно! — воскликнул медицинский эрудит Юсупов. — Откуда же его сердце берет энергию для столь мощной работы? Ведь зубец Т говорит об обменных процессах в сердце, вырабатывающих энергию.

— Странно, очень странно, — проговорил Равиль, вспоминая недавние занятия в медицинском институте.

— А я думаю, что сердце «старшего человека» использует для своей работы тантрических силы пещеры, — с уверенностью в голосе сказал бывший военный летчик Селиверстов.

Чувствовалось, что «старшему человеку» мы чем-то понравились. Я тихонько спросил об этом Астамана, который служил переводчиком между нами и «старшим человеком», знавшим только непальский язык. Астаман ответил, что «старшему человеку» понравилось, что мы угадали то, что у него болят колено и живот. Он как бы поверил в нашу серьезность. Далее, когда я через Астамана попросил разрешения поговорить с ним о пещере Харати, он с удовольствием согласился.

Мы уселись на какой-то неудобный бордюр и начали говорить. Я понимал, что мои вопросы должны быть четкими и лаконичными, потому что разговор не мог продолжаться долго.

— Как Вы ощущаете влияние тантрических сил на Вас при входе в пещеру Харати? — спросил я.

— Астаман Вам многое порассказал? — переспросил «старший человек».

— Многое, но… никаких заклинаний не вы дал. Это свято! — ответил я. — И поймите, я глубоко верю и почитаю Бога, чтобы попытаться выявить секрет заклинаний и с их помощью постараться проникнуть в священную пещеру ради сенсации. Это дешево и тупо! Человеческое любопытство не достойно того, чтобы сравниться со святынями древности.

Сохраняя древнее, мы заботимся о будущем, поскольку жизнь развивается по спирали.

— Ну ладно тогда, — пробурчал «старший человек».

— Что Вы ощущаете при входе…?

— При входе в пещеру я ощущаю влияние тантрических сил, которые для меня приятны, очень приятны. Мне не хочется оттуда уходить. Я бы всегда хотел находиться там. Но мне разрешено быть в пещере не более 7-8 часов.

— С чем сравнимо это приятное ощущение?

— Ни с чем. Это самое приятное, что я чувствовал в жизни.

— Эти приятные ощущения сопровождают Вас весь период пребывания в пещере или бывают какие-то изменения в разных участках пещеры?

— Весь период. Но… но когда я вижу Харати, мне еще приятнее.

— Видите Харати?! — от волнения у меня сел голос.

— Да, всегда вижу, — как само собой разумеющееся произнес «старший человек».

— Какой он?

— Большой.

— Больше меня? — спросил я, памятуя, что я на голову выше «старшего человека».

— Больше, больше.

— На сколько больше?

— Ну, он такой, каким изображен на статуе, — «старший человек» показал рукой на статую «Будды», расположенную недалеко от нас.

Я вспомнил, что во время нашего вчерашнего диалога Астаман несколько раз искоса поглядывал на эту статую, но ничего не говорил. В этот момент я слегка подозревал, что эта статуя изображает самого Харати, но не осмелился спросить об этом Астамана.

— Харати такой огромный! — воскликнул я.

— Да, такой, — спокойно ответил «старший человек».

— Рост его превышает…. — я окинул взглядом статую, — 10— 12 метров !

— Я не измерял его рост.

— А Вы, дорогой «старший человек», видите Харати при свете лампы, или…?

— Там лампа не поможет, — задумчиво проговорил «старший человек».

— А все-таки?

— Большего я не скажу, — он вскинул на меня глаза.

— М… да…

Я понимал, что мне и так слишком много сказали, но… должны же быть дозволенные пределы… дозволенные Харати.

— А что будет, если человек войдет через вторую дверь без разрешения?

— За второй дверью есть несколько ступеней вверх. На. первой же ступени человек почувствует, что зрение его ухудшилось, а на второй — он станет абсолютно слепым. Но при Выходе из пещеры зрение постепенно восстановится.

— А за третьей дверью что будет?

— До третьей двери человек не дойдет.

— Судя по горе, на которой мы находимся, пещера должна уходить круто вниз. Так ли это?

— Да. За второй дверью в центре зала есть люк, оттуда лестница ведет круто вниз. Там и находятся остальные двери.

— Какова длина пещеры?

— Более 10 км , — «старший человек» начал даже позевывать, рассказывая столь привычные и обыденные для него вещи. — В конце пещера соединяется с одним храмом.

— С каким храмом? Подземным? — я пристально посмотрел на него, стараясь прочесть в его глазах ответ.

Я прекрасно помнил, как Елена Блаватская в «Тайной Доктрине» утверждала, что на Земле существует целая система подземных храмов и дворцов, соединенных между собой переходами.

— Подземным? Откуда Вы это… знаете? — глаза «старшего человека» расширились.

— Блаватская писала о подземных храмах и дворцах. Поэтому я и предположил, что…

— А-а… Я слышал про Блаватскую.