История Авиации 2002 06

Понятно, что отсутствие точной информации о противнике и его действиях вызывало далеко не всегда адекватную ответную реакцию. Достаточно сказать, что советское командование вполне могло усилить свою группировку на севере за счёт авиачастей, входивших в состав ВВС Архангельского военного округа. На аэродромах последнего по состоянию на 1 июня 1941 г. находилось 46 бомбардировщиков (12 ДБ-ЗФ и 34 СБ) и 65 истребителей (19 И-15бис и 46 И-153). При этом уровень боеготовности матчасти составлял 89%. Ретроспективно рассуждая, можно предположить, что переброска 70 – 80% этой техники на аэродромы, расположенные под Мурманском серьёзно повлияла бы на ход наземных сражений, но на обстановке и на море и воздухе это бы никак не сказалось. Причина этого заключалась в том, что для большей части СБ не имелось боеготовых экипажей, а все 12 ДБ-ЗФ были бомбардировщиками, а не торпедоносцами.

Вот и приходилось нашему командованию наращивать свою группировку за счёт сил, имевшихся в Архангельском военном округе, весьма медленно, если не сказать осторожно.

Можно, конечно, сколь угодно долго пересчитывать количество самолётов у обеих противоборствующих сторон, а также сравнивать их характеристики, однако есть один фактор, перевешивавший всё бумажное и фактическое превосходство Советского Союза – это огромный опыт, которым обладал лётно-технический, а самое главное, командный состав Люфтваффе по ведению и организации боевых действий на современном уровне. К этому надо добавить, что германские командиры всех уровней не боялись принимать самостоятельные решения исходя из конкретно складывавшейся обстановки, чего почти не наблюдалось в течение всего первого года войны в ВВС РККА. В сущности, того же состояния и уровня боевой выучки Советские ВВС достигли лишь к лету 1944 г.

Перебрасывались не полки или хотя бы эскадрильи, а отдельные группы самолётов из их состава в количестве пяти – шести машин. Понятно, что радикально изменить неблагоприятную ситуацию они не могли, а противник получал возможность бить их по частям, и имевшаяся ещё недавно воздушная мощь таяла буквально на глазах. Возможно, после поэтапной переброски остальных подразделений авиачастей округа ситуацию и удалось исправить, но не делалось и этого. Через некоторое время уцелевшие машины попросту возвращались на тыловые аэродромы. Однако подобные вопросы почему-то не заинтересовали Юрия Рыбина.

Теперь рассмотрим высказывания автора «Лучшей защиты…», касающиеся успехов 72-го смешанного авиационного полка ВВС СФ. 16 сентября 1941 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР 72-й САП «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с германским фашизмом и проявленные при этом доблесть и мужество» был награжден орденом Красного Знамени. Назначение командира полка майора Губанова на должность заместителя Командующего ВВС ТОФ также было связано с высокой оценкой командованием деятельности полка под его руководством летом-осенью 1941 г. В этот период войны 72- й КСАП действовал, практически, как единственно значимая боевая авиационная часть в составе ВВС СФ, то есть составлял костяк всех ВВС Северного флота.

Имевшийся 118-й полк морских разведчиков (МБР-2, ГСТ, Че-2) имел важное значение для деятельности флота на море, но львиную долю боевой нагрузки в сухопутных сражениях вынес именно 72-й КАП. Трудно переоценить его роль в обороне Заполярья, равно как и армейских частей (137,145-го и 147-го авиаполков). Именно поэтому вскоре 72-й КАП Указом Президиума Верховного Совета СССР стал 2-м гвардейским Краснознаменным авиационным полком.

Между прочим, до декабря 1941 г. полком командовал майор Губанов, который сам участвовал в воздушных боях. Так, 27 июня он совместно с командиром 4-й ИАЭ старшим лейтенантом Сафоновым и лейтенантом Антипиным сбивает разведчик Hsl26, а 3 июля участвует в воздушном бою при отражении налета на аэродром Ваенга, в ходе которого были достоверно уничтожены Bf109 и Ju88. 6 августа Губанов получил ранение в руку при бомбардировке аэродрома.

Таким образом, напряженная и успешная боевая деятельность 72-го КАП летом- осенью 1941 г. была налицо, и вполне заслуженно майор Губанов командованием ВВС СФ представлялся к повышению. А условность, неточность или ошибочность разведданных о численности авиационной группировки противника в начальный период войны не являются основанием для обвинения в умышленной фальсификации со стороны советского командования. Сведения о противнике, которые приводились командованием, кстати сказать, предназначались для определенного крута лиц, а не в качестве пропаганды. Это сейчас легко открыть немецкий журнал или книгу, где, кстати, часто расписаны далеко не все участвовавшие в боевых действиях подразделения, а тогда эти сведения добывались по крохам, по показаниям военнопленных, из радиоперехватов, по фотоснимкам.

Представление о численном превосходстве противника было не случайно: в течение нескольких месяцев войны немцы теряли самолеты, а интенсивность деятельности их авиационной группировки неуклонно росла, и, что особенно важно, увеличивалось число бомбардировщиков. Это, в общем, и определяло мощный наступательный характер действий авиации противника. Пополнение в советской авиации было нерегулярным и отставало от потерь, в результате чего численность самолётов довольно заметно снижалась.

Начало войны ВВС СФ и ВВС 14-й армии встретили с 204 устаревшими боевыми самолетами (не считая гидроавиацию): 46 бомбардировщиков СБ и 158 истребителей. Через месяц войны, 22 июля, в Заполярье имелось только 173 боевых самолета: 41 бомбардировщик и 132 истребителя, причем современных машин имелось всего 29 (четыре Пе-2 и 25 МиГ-3). Через два месяца войны, 22 августа, в наличие было лишь 153 самолета: 35 бомбардировщиков и 118 истребителей, из них современных – 36 (пять Пе-2, 21 МиГ-3 и 10 ЛаГГ-3). Имея меньший парк бомбардировщиков и, в основном, устаревшие самолеты, советское командование, естественно, чувствовало превосходство авиации противника. Здесь необходимо отдать должное и напористости немецкой авиации, что соответствовало общему наступательному духу немецких войск. Сами активные действия немцев во многом обуславливались отличным самолётным парком и боевым опытом, последний советским ВВС ещё предстояло приобрести, но это произойдёт лишь через нескольких месяцев боевых действий с очень сильным противником.

Безусловно, при изучении боевых действий на Карельском фронте более корректно рассматривать численность авиагруппировки противника, непосредственно действовавшей против советских авиационных частей в данный период боевых действий, а не все самолеты противника на территории Финляндии и Норвегии, поскольку и советские авиаполки получали подкрепление с других участков фронта и тыловых аэродромов. Таким образом, в данном случае при подсчете количества самолетов можно спорить о методике подсчета сил противника, но никак не о сознательной фальсификации командованием истинного положения дел.