Мария Шкатулова - Черное платье

То, что Хану удалось узнать, оказалось для него полной и очень неприятной неожиданностью. Технологии производства он до сих пор так и не узнал. Остаток произведенного препарата Химик прятал где-то у себя в лаборатории, куда подобраться было практически невозможно, а по самым скромным подсчетам, там было наркотика на несколько сотен тысяч долларов. Но главное, это, конечно, технология. Если формулы пропали, то… А не Сова ли это? Не его ли это рук дело? Не он ли пришил Химика и завладел тем, чего он, Хан, так давно ждет? Неспроста же он что-то все время мудрил, а потом понял, что напрасно упустил такой куш и… того. А ведь больше некому… Химик ни с кем больше связан не был, это Хан знал точно. И никто, кроме него, его людей и Совы, не знал, чем он занимался. Его люди сделать этого не могли: те, кто был более или менее во что-то посвящен, вчера до поздней ночи были с ним в ресторане. Значит, Сова. Ну что ж, если Сова, то он пожалеет, что родился на белый свет.

Начался долгий процесс разборок между бывшими соратниками, но когда Хан почти убедился в том, что Сова перед ним чист как стекло, он решил: пора посмотреть на это дело с другой стороны. Не попробовать ли потрясти сыночка Павловского? Недаром же они начали встречаться, недаром Химик настоял, чтобы его бывшей бабе заплатили такие деньги за ничтожную услугу, хотя он, Хан, был против того, чтобы ее в это впутывать.

И Хан распорядился, во-первых, установить слежку за Химиковой квартирой, во-вторых, разузнать, до чего удалось докопаться ментам, а в-третьих, если первые две меры ничего не дадут, привезти к нему сыночка — для разговора.

В тот день, когда темно-зеленый "ниссан" остановился в нескольких метрах от дома Павловского, Сережа сбежал с третьего урока, чтобы в последний раз навестить отца.

Машина быстро направилась в сторону Киевского вокзала, где неподалеку от набережной Москвы-реки находились склады крупной коммерческой фирмы, которую крышевала группировка Абдюханова. Там же находился один из его рабочих кабинетов, куда Муму и повез насмерть перепуганного Сережу. "Ниссан" въехал в большие глухие ворота, миновал несколько складских помещений и остановился перед невзрачным строением. Муму вышел из машины и сказал:

— Давай вылезай!

Сережа, стараясь унять дрожь в коленях и, главное, не подать вида, что боится, вышел из машины. Муму подтолкнул его к ступенькам, которые вели в дом, и, когда дверь открылась, Сережа совершенно неожиданно оказался в роскошно обставленном офисе. Муму подвел его к одной из дверей.

— Эй, на катере! — крикнул Муму. — Принимай гостей.

Из комнаты показалось знакомое лицо: это был Моряк.

— А, это ты, — протянул он, посмотрев на Сережу. — Давай сюда, потолкуем…

Муму втолкнул его в комнату, что-то сказал Моряку на ухо и вышел. Моряк усадил Сережу на диван и сел рядом.

— Как дела-то? — спросил Моряк.

— Вам-то что?

— Ну-у, нехорошо грубить старшим.

— Что вам от меня надо?

— Не бойсь, в свое время узнаешь.

— А я и не боюсь.

— Ну и молоток. Ты лучше скажи, зачем к отцу приезжал?

— Надо было, и приезжал.

— Слушай, ты! — процедил Моряк, схватив Сережу за волосы. — Или ты отвечаешь на мои вопросы, или знаешь, что будет? — Глаза его сузились, и он больно ударил Сережу по лицу: — Ну, говори, сучонок!

— Деньги хотел отдать! — крикнул Сережа.

— Какие деньги?

— Сто баксов.

— Зачем?

— Должен был!

— Врешь, сучонок! Он тебе деньги так давал!

— Я хотел, чтобы он Сверчку вернул.

— Зачем?

— Должен был.

— Ты — Сверчку?

— Да.

— А почему сам не пошел? Почему отца хотел просить?

— Просто так.

Моряк опять ударил его по лицу.

— Я тебя предупреждал: говори правду. Правду, понял? — Он взял его за горло. — Понял, я спрашиваю?

— Понял, — прохрипел Сережа.

— Вот и молодец! — Моряк ослабил хватку. — Ну?

— Я пошел к отцу… просто так. А заодно хотел просить его отдать долг Сверчку.

— Что значит — "просто так"? Ты что, не знал, что его замочили?

— Не знал!

Сережа чувствовал, что сейчас заплачет.

— Допустим. А когда видел отца в последний раз?

— Давно.

— Когда, я спрашиваю.

— Сразу после праздников. Кажется, четвертого мая.

— А после того, как мать вернулась?

— Нет. Больше не видел.

— Ну хорошо. А почему баксы ему понес? Разве Сверчок с тебя деньги требовал?

— Нет.

— Тогда зачем?

Сережа молчал.

— Говори, сучонок, а не то я тебя… — Он опять взял его за горло. — Ну!

Сережа всхлипнул.

— Завязать хотел.

— Ах, завязать! — ухмыльнулся Моряк. — Какой хороший мальчик! Завязать он хотел… А ну, покажи баксы.

Сережа достал из заднего кармана стодолларовую бумажку. Моряк взял деньги и положил к себе в карман.

— Слушай меня внимательно: я эти деньги Сверчку сам отдам и тебя отпущу прямо сейчас, и никто тебя больше не тронет, если ты мне ответишь на один вопрос. Понял?

— Да.

— Тебе отец давал что-нибудь на сохранение? Бумаги какие-нибудь или дискету? Знаешь, что такое дискета?

— Знаю.

— Давал?

— Нет.

Моряк опять ударил его по лицу и тихо сказал:

— Я просил тебя говорить правду.

— Я и говорю! — выкрикнул Сережа и почувствовал, что из носа у него закапала кровь.

— Ну, еще раз попробую тебе объяснить. Или правду, или вернешься к Сверчку на иглу. Выбирай.

— Не знаю я ничего! Ничего он мне не давал!

— А матери?

Откуда я знаю? Мать с ним вообще не разговаривает!

— Врешь, сучонок. Мать с ним после приезда встречалась. Говори: принесла она после встречи с отцом что-нибудь домой?

— Нет.

Открылась дверь, и в комнату вошел невысокий человек лет тридцати пяти, черноволосый, черноглазый, и, как показалось Сереже, очень красивый. Одет он был тоже во все черное — черный костюм, черную рубашку и черные ботинки, и только на запястье у него болталась золотая цепочка. Бегло взглянув на Сережу, он сел за письменный стол, который находился у противоположной стены. Моряк подошел к нему и что-то сказал на ухо. Человек в черном ничего не ответил, постучал пальцами по столу и опять взглянул на Сережу. Вид у него был озабоченный.

— Попадись мне эта сука, которая Химика замочила… — начал Моряк.

— Заткнись, — бросил человек в черном и опять застучал пальцами по столу.

— Говорю тебе, этот сучонок что-то знает. Посмотри на него. Я чувствую, понимаешь? Что-то скрывает, гад. Хан, давай я его…

— Заткнись, — повторил Хан и, помолчав, добавил: — Вызови Сверчка, пусть он им займется. А там видно будет…

Так Сережа попал в подвал большого жилого дома в Отрадном, где собирались местные наркоманы и где его нашли Наташа и Виктор Малашенко.

И вот теперь он летит в самолете в какой-то Казахстан. Зачем? Зачем он согласился? Он не должен был бросать маму одну — что будет, если они схватят ее? Он просто трус. Да, трус. Он удрал из Москвы, потому что боялся, что они опять поймают его. А он даже не знает, чего они от него хотят. Надо было ей все рассказать.