В. Ивлев - Стерлитамакская быль

Стерлитамакские шиханы хранят память об одном из выдающихся лидеров велико-тюркского суперэтноса, темнике Золотой Орды, беклярбеке Едигее, летняя ставка которого располагалась на шихане Тура (Тора) Тау (Крепость гора).

Будучи темником (темник командовал десятью тысячами воинов и состоял под непосредственным начальством хана), Едигей, не имевший прав на ханский титул, в течение 15 лет (1396–1411) являлся фактическим правителем Золотой Орды.

Едигей принимал самое активное участие в междоусобной борьбе ханских наследников за золотоордынский престол. Примкнув к одному из них, потомку Чингиз-хана, Чокре-оглану, Едигей стал его беклярбеком. После победы в 1414 году над занявшим золотоордынский трон Кепек-ханом и изгнания его из ордынской столицы Сарая, Едигей стал беклярбеком (или великим эмиром) Золотой Орды, и оставался им до своей смерти в 1419 году.

Едигей сыграл важную роль в создании и упрочении Ногайской Орды, этого последнего государственного образования Великой степи, которое контролировало, в числе прочих владений и территорию нынешнего Стерлитамака с окрестностями.

При правлении Едигея произошло постепенное обособление Мангытской орды и превращение её в независимое феодальное образование. Владения Мангытской Орды расширились до Западно-Сибирской низменности. Именно туда бежал и там погиб непримиримый враг Едигея, хан Золотой Орды Тохтамыш. Тимур умер в 1405 году, а Тохтамыш, в шестнадцатом по счёту сражении с Едигеем, был окончательно разгромлен и убит в 1406 году. По результатам этих важных событий, после расширения владений и подчинения целого ряда племён, начала формироваться самобытная ногайская народность.

Таким образом было положено начало последующих изменений регионального масштаба, которые через пять столетий привели к рождению башкирской государственности.

На память о великом переделе Евразии нам остался безценный артефакт, «Щит Тамерлана» («Щит Силы»), загадочным образом обретённый в 1949 году, скорее всего на одном из Стерлитамакских шиханов.

Окончательно Ногайская Орда, как независимое государство, сформировалась в 40-х годах 15 столетия.

Ногаи были не просто ордой, а зарождающимся этносом, объединившим наиболее активные и воинственные группы внутри Золотой Орды. Предками их были уцелевшие половцы, степные аланы, среднеазиатские тюрки, а также разномастные искатели вольной жизни, принявшие ислам, который в то время был символом этнической консолидации.

Основой экономической самостоятельности ногаев было то обстоятельство, что они контролировали важный коммуникационный узел на пересечении древних торговых путей.

Первая составляющая узла – Ногайская дорога (ныне Белорецкий тракт), древнейший сухопутный путь из Сибири в Поволжье. Второй путь ныне называется Оренбургский тракт, третий – Уфимский тракт. В месте впадения Ашкадара в Агидель-Белую реку все три пути встречались и начиналась судоходная часть Агидели-Белой реки, по которой можно было добраться до Камы и Волги, далее – до Каспийского и Балтийского морей. Эту водную систему тюрки называли Итиль. Для стыковки всех четырёх путей необходим был опорный пункт. Территориально это была северная часть нынешнего Стерлитамака с окрестностями.

Древний степной Стерлитамак был укреплён земляными валами и рвами на севере и юге. На востоке и западе естественной защитой служили реки Ашкадар и Стерля. Такие укрепления не характерны для русских. Русские строили деревянные стены, «городили» застроенную территорию.

Древний Стерлитамак 14–15 веков был местом встречи, обмена, торговли между северянами, сибирскими гостями и караванами из Средней Азии, Персии и Китая. Ногаи всё это «крышевали». Почему именно левый, высокий берег Ашкадара? Правый берег Ашкадара и далее, вплоть до Белой реки-Агидели был изрезан старицами, заболоченными впадинами, по весне покрывался водой от разливов Белой и Ашкадара. Эта местность использовалась для оптовой торговли скотом и лошадьми, проведения массовых мероприятий типа сабантуя, также для стоянки массивных караванов, в коих число вьючных животных, юрт и кибиток могло достигать нескольких тысяч.

Ашкадар был притягателен тем, что его вода была высокого качества, в отличие от Стерли, а воды его были не такими бурными как у Агидели, не опасными для женщин и детей. Название реки Ашкадар, в переводе с древнеиранского «Ашка Дарья», означает «светлая, чистая река». В Старом городе (спуск с нынешней ул. Садовой) был брод и водопой для животных. Междуречье Ашкадара и Белой – идеальное место для кратковременной стоянки кочевников: богатая охота, мягкий микроклимат, защищающий от летнего зноя, тучные пойменные заливные луга и пастбища для скота, удобные водопои. Близость к священным шиханам делало это место особо привлекательным и значительным.

Ногайская дорога, которая вела в земли Сибирского ханства, огибала Куш-Тау с севера. Поэтому именно на Куш Тау было очень выгодно разместить наблюдательные посты и разъезды. Остатки каменной кладки бывших укреплений, каменные колодцы, пещеры, ходы, курганы можно увидеть на Куш Тау до сих пор.

Такое важное место, как древнее поселение «Стерлитамак», могло наиболее эффективно контролироваться только с шиханов Куш Тау и Шах Тау, которые предоставляли также надёжное укрытие в случае нападения сильного врага.

Интересная историческая деталь:

На территории современной Уфы вся гористая часть Старо-Уфимского хребта называлась когда-то "Тура Тау" (Крепость гора). В незапамятные времена здесь находился Ногайский город с ханской крепостцой на "Лысой горе". Несомненны прямые параллели со Стерлитамакским шиханом Тура (Тора) Тау, который русские поселенцы также окрестили Лысой горой. В Уфе ногайский хан зимовал, а летнюю ставку имел близ современного Стерлитамака, на шихане Тура (Тора) Тау.

После падения Казани Ногайская Орда оставалась единственным препятствием для дальнейшего продвижения русского государства в Заволжье.

Наивысшей напряжённости русско-ногайские отношения достигли с началом строительства Уфы. Именно основание русской крепости и размещение гарнизона в Уфе, а тем более учреждение там воеводства (аналога прежнего ногайского наместничества) знаменовало собой окончание владычества Ногайской Орды над башкирами. Очевидно, кроме прочих факторов, помещение русской администрации в бывшей главной ногайской ставке Имэн-кале имело по отношению к ногаям и некоторый оттенок демонстрации и прямого давления. Россия прочно утверждалась в Заволжье и на Урале и неуклонно двигалась в Сибирь. Ослабленные раздорами и экономическими неурядицами правители Ногайской Орды не могли воспрепятствовать формированию нового гегемона Евразии.