Виктор Ефимов - Курс эпохи Водолея

Если с этих позиций прочитать книги Ветхого Завета, то многое предстанет не только в непривычном для библейской культуры свете, но и вся всемирная история предстанет как процесс, управляемый по субъективному произволу на протяжении последних нескольких тысяч лет.

Согласно Корану первоначальная миссия Моисея состояла в том, чтобы вразумить фараона, чье правление уклонилось от праведности, чтобы тот покаялся и начал править Египтом в русле Божьего Промысла. Но как только Моисей при дворе фараона приступил к этой миссии, знахари настроили фараона (тоже член высшей жреческой коллегии, хотя и не верховный жрец) на противление Моисею. Собственно после этого от Моисея и последовало предложение фараону, хорошо известное в формулировке американского певца Поля Робсона: «Let my people go...», то есть «Отпусти мой народ со мной...»

Первоначальная миссия Моисея выглядела исключительно позитивно, носила мировоззренчески просветительский характер и по поставленным задачам не должна была быть затяжной. Однако спустя год Моисея как будто бы подменили. Произошло нечто подобное известному пушкинскому: «И в суму его пустую суют грамоту другую». Какой смысл был в блуждании в течение 42 лет по территории, из любой точки которой можно выйти за 2 недели? По-видимому, мы имеем дело с глобальным социологическим экспериментом, призванным повлиять на судьбы всего человечества. Если в пустыню вошли 20-летние юноши и девушки, то именно 42 года необходимо для того, чтобы у них, в полной изоляции от человеческого общества, появилось третье устойчивое по приобретенной генетической трансформации поколение.

Любопытен и факт выбора участников этого похода, из которого, как известно, живым не вышел ни один из входивших в пустыню, включая Моисея. Коренные народы этой местности были в то время разделены на две крупные группы. Одна из них занималась земледелием и вела оседлый образ жизни. Род занятий этой группы способствовал развитию правополушарного мышления. Вторая группа вела кочевой образ жизни и постоянно перемещалась со стадами коз и овец в поисках новых пастбищ. Условия жизни, борьба за выживание сформировали у скотоводов специфическую психологию и по преимуществу левополу-шарное мышление. Когда пастбища истощались и высыхали, кочевники совершали набеги на владения собственных собратьев, которые жили оседло, и сопровождалось это жестокими кровавыми последствиями. Поэтому конфликт в этом регионе имеет глубочайшие исторические корни. Племя скотоводов далеко не случайно и было выбрано в качестве этнографического сырья для их последующей генетической трансформации.

Важную роль в событиях 42-летнего синайского «турпохода» играет «манна небесная», точнее — ее некий фальсификат. Представьте себе, что изрядной численности социальную группу лишают возможности общения с иными культурами; создают условия, в которых она не имеет возможности заниматься производством материальных благ, включая и продукты питания, для обеспечения своего существования. На этом фоне изоляции и обеспечения всем готовым целеустремленные наставники, контролирующие жизнь этой группы, осуществляют пропаганду вполне определенных идей, формируя требуемое мировоззрение. Эти условия поддерживаются неизменно в течение времени, за которое вымирает первое поколение, вошедшее в пустыню в возрасте 20 лет, помнящее по своему личному опыту начало этого эксперимента и предшествующую ему жизнь в труде. У второго поколения, которое трудового опыта уже не имеет, но еще отчасти помнит рассказы первого поколения о прошлой трудовой жизни, успевают вырасти взрослые дети. А через 42 года взращивается уже третье поколение, которое выросло в полной изоляции от общества, в искусственно программируемой культуре и наученное только одному — беспрекословному исполнению указаний ведущего. Его представители не владеют различением Добра и Зла, не приучены к производительному труду, не знают ничего, кроме того, чему научили их наставники, чью пропаганду они только и слышали с самого рождения.

Кроме того, следует иметь в виду, что полушария головного мозга человека различаются по функциям. Правое полушарие реализует предметно-образное мышление, а левое — абстрактно-логическое. Правое полушарие мыслит в образах и мелодиях, левое мыслит в словах и логических переходах от чего-то одного к чему-то другому. При этом правое полушарие не умеет лгать само, и, когда оно активно, человек менее восприимчив ко лжи, нежели в случае, когда правое полушарие пассивно либо подавлено. Лжет человек левым полушарием, и, соответственно, всякая ложь угнетает деятельность правого. Нормально правое и левое полушария в процессе психической деятельности индивида должны взаимно дополнять друг друга, выполняя каждое свои функции.

Считается, что у современного человека более развито левое полушарие. Однако возможна и иная оценка доминанты левого полушария. Правое полушарие было некогда искусственно подавлено, и этот результат зафиксирован генетически и поддерживается в преемственности поколений воздействием специфической культуры, которая для человека — один из факторов среды, под который подстраивается генетический механизм биологического вида «Человек Разумный» в преемственности поколений.

И чем более подавлена деятельность правого полушария, тем по характеру организации процессов обработки информации ближе человек к компьютеру. Он не выявит сам явления в жизни, если кто-то другой через лексический канал обмена информацией не сгрузит в его психику соответствующую программу «распознавания и формирования образов». Если говорить о предметно-образном мышлении, то оно развивается в свободном творческом труде. Но это как раз то, чего были лишены участники похода. У них было подавлено правое полушарие, и этот результат был закреплен на генетическом уровне, вследствие чего была если не утрачена, то во многом подорвана способность к самостоятельному восприятию и осмыслению жизни. На эту биологическую основу была привита нравственность, весьма отличающаяся от общечеловеческой. Как следствие, из пустыни вышло сообщество легко управляемых людей, не способных к жизни в отсутствие пастуха. В качестве смысла жизни они видели только одну задачу — ждать и получать команду от обозначенного для них авторитета, а потом беспрекословно исполнять ее.

Эти люди и их рассеянное по земному шару потомство персонально не виноваты в тех бесчеловечных сценариях, которые реализуются при их посредничестве. Они — не более чем заложники системы, лишенные воли и биологической основы для осуществления адекватного потребностям общественного развития выбора линии поведения. По большому счету они еще более несчастны, чем те, которыми через них управляют. По своей миссии они являются программируемой управленческой периферией социальных знахарских структур. Это о них с болью писал А. С. Пушкин в поэме «Медный всадник»: