Антон Горский - Москва и Орда

Вскоре жена Юрия Кончака-Агафья умерла в тверском плену и появилась версия, что она была отравлена. Вряд ли это было так на самом деле: Михаил не стремился создавать себе новые сложности в отношениях с Ордой; хватало и того, что ему пришлось биться с войском, в состав которого входил татарский отряд. В том же 1318 г. Юрий и Кавгадый отправились в Орду. Прибыл туда по требованию хана и Михаил. В Орде ему были предъявлены обвинения в невыплате дани, сопротивлении ханскому послу и смерти Кончаки. 22 ноября 1318 г. Михаил Ярославич с санкции Узбека был казнен. Юрий Данилович

выступал одним из обвинителей Михаила, однако не был, по-видимому, самым активным участником трагедии. Даже пространная редакция "Повести о Михаиле Тверском", созданная в Твери вскоре после описываемых событий (скорее всего, духовником Михаила игуменом Александром) и изображающая Юрия в исключительно черных красках, называет главным виновником случившегося не его, а Кавгадыя. Казнь Михаила была скорее всего предопределена не утайкой дани (о справедливости этого обвинения данных нет), а оскорбительными для Узбека фактами смерти в тверском плену его сестры и пленения ханского посла (последнего, разумеется, не мог простить и сам Кавгадый).

В одной из статей недавно вышедшего сборника, посвященного Михаилу Ярославичу, высказывается мнение, что главной причиной казни был разгром Михаилом крупного татарского войска. В качестве аргумента, что под началом Кавгадыя были многочисленные силы, называется упоминание в Никоновской летописи еще двух предводителей — Астрабала и Острева, трактуемых как начальники туменов — десятитысячных отрядов. Некритическое восприятие известий Никоновской летописи о событиях, далеко отстоящих от времени ее составления (20-е годы XVI в.), порождало и, к сожалению, продолжает порождать немало необоснованных суждений. Они отпадают, если учесть историю создания текста этого памятника (обстоятельно изученную Б.М. Клоссом). Имя второго, помимо Кавгадыя, предводителя впервые фиксируется (в форме "Астрабыл") в Новгородской IV и Софийской I летописях, следовательно, оно содержалось уже в их общем источнике — своде 20-х годов XV в. Имя "Острев" ранее Никоновской встречается в Сокращенных сводах 1493 и 1495 гг.: там это также имя второго, помимо Кавгадыя, предводителя. Очевидно, что следует говорить о двух вариантах одного и того же имени (при этом "Острев" — его искаженный вариант, так как текст Сокращенных сводов испытал влияние протографа Новгородской ГУ — Софийской I летописей, а не наоборот). Составитель Никоновской скомбинировал известия двух имевшихся у него источников — Московского свода конца XV в. (он восходит к Софийской I летописи и там читается "Астрабыл") 6и текста, близкого к Сокращенным сводам 43 43 Об источниках Никоновской летописи см.: Класс Б.М. Никоновский свод и русские летописи XVI–XVII вв. М., 1980. С. 32–43, 148–152,156-157. , посчитав, что речь идет о разных лицах, в результате чего из двух предводителей стало три.

Известие протографа Новгородской IV — Софийской I летописей о наличии второго военачальника, скорее всего, достоверно. Но есть ли основания полагать, что Кавгадый и Астрабыл предводительствовали крупным войском, исходя из самого рассказа о Бортеневской битве? В нем говорится, что после бегства Юрия Кавгадый "повеле дружине своей стяги поврещи, а сам не любоуя поиде въ станы" 44 44 ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Об. 38. . Отдать приказ сложить стяги можно было только в случае, если у татар не был нарушен строй. Между тем русские силы, сражавшиеся на стороне Юрия, в это время находились в состоянии беспорядочного бегства. Такой контраст 45 45 Неясно, из каких данных исходит Г. Пономарев, говоря, что Михаил "заставил бежать с поля боя ордынскую конницу, развеяв миф о ее непобедимости" (Пономарев Г. Указ. соч. С. 362). Источники ясно говорят, что татары остались на поле боя, капитулировали и были приглашены в Тверь. заставляет полагать, что татарский отряд непосредственного участия в битве не принимал 46 46 Ср.: Чернышов А.В. Очерки по истории Тверского княжества XIII–XV вв. Тверь, 1996. С. 117–118. В противном случае об избиении татар летописцы вряд ли бы умолчали: когда Даниил в 1300 г. разбил рязанско-татарское войско, гибель "многих татар" была особо отмечена; под 1317 же годом говорится только, что тверичи "побита московскую рать" (ПСРЛ. Т. 18. С 88). , рассчитывая, что Юрий справится своими силами (после чего можно будет заняться грабежом). Все это говорит об относительно небольшом воинском контингенте. В пользу того же свидетельствует и терминология, употребляемая при упоминании отряда Кавгадыя. Крупные татарские силы, приходившие на Русь, именовались "ратями" — "рать" Туратемира и Алыня 1282 г., "Дюденева рать", "рать" Неврюя 1296 г., "великая рать", посланная на Тверь зимой 1327–1328 гг. Про отряд Кавгадыя этого не сказано, а сам он определен как "посол". Имеющиеся сведения о численности отрядов, сопровождавших ордынских послов, дают цифры в 30, около 1000, 700, 600, 50 человек 2. Поскольку Кавгадый именуется "сильным" послом, можно полагать, что в его отряде было более тысячи воинов 47 .

После возвращения Юрия из Орды в 1319 г. два года прошли для великого князя относительно спокойно. В 1320 г. умер его брат Борис, находившийся тогда на княжении в Нижнем Новгороде. Очевидно, в связи с этим фактом стоит отъезд в этом году в Орду Ивана Даниловича — необходимо было закрепить Нижегородское княжество за московской династией.

В следующем, 1321 г. вышли из повиновения тверские князья-сыновья Михаила. Юрий двинулся на Тверское княжество походом, и Михайловичи согласились уплатить великому князю "серебро выходное" (т. е. дань, предназначенную в Орду) в размере 2000 рублей, а старший из них, тверской князь Дмитрий Михайлович, обязался не оспаривать у Юрия великое княжение. Поскольку еще в предыдущем году Юрий поддерживал с Тверью мирные отношения (его дочь вышла тогда замуж за третьего из сыновей Михаила — Константина), а весной 1321 г. татары взимали какие-то долги со второго по значению города Тверского княжества- Кашина, надо полагать, что тверские платежи за предыдущие годы были собраны, и эти 2000 рублей являлись данью за один год, которую тверские князья отказывались отдать Юрию 48 .

Но вместо того, чтобы отправиться навстречу ханскому послу и передать ему собранную дань, Юрий зимой 1321–1322 гг. уехал в Новгород. В историографии нет однозначного мнения о мотивах поступка великого князя. А.Е. Пресняков полагал, что Юрий стремился соблюсти свое право непосредственно выплачивать "выход" Орде. Это мнение разделил А.Н. Насонов. Л.В. Черепнин, напротив, предположил, что Юрий "сделал попытку освободиться от тягостной опеки Орды". По мнению Э. Клюга, Юрий скрылся в Новгороде от посла, которым был Ахмыл, дружественно настроенный к Твери. Последнее наименее вероятно, так как Ахмыл был послан на Русь позже; имени посла, навстречу которому не поехал Юрий, источники не называют (к тому же кем бы ни был посол, идущий к великому князю за "выходом", угрозы для последнего он не представлял). Что касается самостоятельного сбора дани, то Юрия никто не намеревался лишать этого права: посол должен был только взять уже собранный "выход" и отвезти в Орду. По-видимому, великий князь осознанно пошел на неподчинение Орде, стремясь использовать полученное "серебро" по своему усмотрению.