Лоуренс Гонсалес - Остаться в живых

Таяние снега на хребте Сискию и сильный дождь оказались неожиданными и маловероятными факторами в системе, состоящей из воды, воздуха, земли и гравитации, однако и путешественникам, и проводникам пришлось с ними столкнуться вплотную на реке Иллинойс. Руководители групп не могли принять, что уровень воды в реке поднимется на пять метров, а скорость потока достигнет более трехсот восьмидесяти кубических метров в секунду. Это противоречило бы их когнитивной модели гидов. Конечно, трудно поверить, что такие опытные люди не заметили проносящихся по воде вырванных с корнем деревьев и характерный шум воды, однако и это не изменило их решимости спустить надувные плоты на воду.

Мысленные модели могут оказаться на удивление сильными, а способности кратковременной памяти — на удивление слабыми. Психолог, изучающий поведение потерявшихся людей, рассказывал мне: «Однажды во время пешего похода какой-то турист вбил себе в голову, что группа идет не в ту сторону. Я сам видел, как он разбил камнем свой компас, потому что думал, что тот сломался. Он поверить не мог, что на самом деле мы движемся в правильном направлении».

Наши ощущения не передают мир буквально. Например, вы пытаетесь представить лицо матери, но мозг не предлагает готовой «фотографии». Вместо этого в самых разных местах мозга содержатся не в активной, а в пассивной форме фрагменты образа матери, наполненные эмоциональным содержанием. Когда вы вызываете в уме лицо матери, все эти разрозненные участки мозга одновременно активируются («фокус синхронности», по Антонио Дамасио), и у вас возникает ощущение, что вы видите свою мать или кого-то похожего на нее. Таким образом, в разных кластерах мозга хранится вся информация. Точно так же в разных местах мозга хранятся и когнитивные модели.

Американский историк культуры и педагог Жак Барзен писал о некоем Уильяме Хаскиссоне, депутате английского парламента от Ливерпуля. Но прославился Хаскиссон не как государственный и политический деятель, а как первый человек, погибший под колесами поезда. Случилось это 15 сентября 1830 года во время торжественного открытия железной дороги Ливерпуль — Манчестер.

…В те годы еще никто не понимал, как соотносить скорость движения поезда и расстояние, на котором можно находиться от него; никто не знал, в каком месте и в какой момент полагается переходить железнодорожные пути. Поезд оказался намного быстрее лошади или вола, поэтому рефлексы и подвели члена парламента.

Хаскиссон имел свою когнитивную модель устройства мира. Он прекрасно знал, как переходить улицу, по которой двигалось много транспортных средств. Он знал, с какой скоростью движутся запряженные лошадьми экипажи, и мог рассчитать, успеет он перейти улицу или нет. Но окружающий мир менялся. Депутат никогда раньше не переходил через рельсы. Он оценил расстояние до паровоза и бессознательно сравнил с когнитивной моделью соотношения риска и вознаграждения. Потом — снова бессознательно — он решил, что успеет перейти через железнодорожные пути. Но технический прогресс уже отправил старые когнитивные модели на свалку истории.

Сложно сказать, о чем тогда думал Хаскиссон. Вполне вероятно, что депутат ранее не видел таких машин, тем более что поезд Ливерпуль — Манчестер был первым магистральным пассажирским составом. Может быть, когда-нибудь, в бытность активной политической деятельности, он и проходил мимо какого-нибудь грузового поезда, но новая информация, скорее всего, в голове не отложилась и не успела заменить привычную когнитивную модель, которая так и осталась в виде эмоциональной пометы. Хаскиссон жил в переходное время, и его когнитивная модель была тоже переходной. Видимо, в тот день бушевали страсти. На церемонии находились премьер-министр и герцог Веллингтон. Присутствовал также и принц Эстерхази, которого тоже чуть не задавили. Железные дороги обещали стать прибыльным делом, и, возможно, у Хаскиссона, который был сторонником свободной торговли, голова была забита коммерческими подсчетами. Заметив на противоположной стороне герцога Веллингтона в окружении сильных мира сего, Хаскиссон отправился к нему, решив пересечь железнодорожный путь. Если учитывать общий ажиотаж и возбужденное состояние присутствующих, то можно предположить, что Хаскиссону было непросто удерживать в кратковременной памяти много информации. И в момент фатального принятия решения у него в уме возникла старая когнитивная модель мира. После случившегося толпа заполонила железнодорожные пути и перроны, пытаясь выместить свой гнев на непопулярном герцоге Веллингтоне. К слову сказать, сам Веллингтон еще лет десять категорически отказывался передвигаться по железной дороге. А что касается Хаскиссона, то его подвели старые пометы, эти рабы наших эмоциональных представлений. Хаскиссон сделал несколько шагов. И, стоя на рельсах перед паровозом, слишком поздно заметил свою ошибку.

Однажды на горнолыжном курорте в штате Вашингтон, где мы с моей дочерью Амелией учились кататься на сноуборде, начался сильный буран. Мы потеряли понятие о направлении. Тогда у нас было мало опыта и еще меньше умения кататься. На тех горнолыжных курортах, где мы до этого уже катались, горнолыжная база находилась внизу горы у подъемников. Здесь все оказалось иначе. Перед подъемниками стояла длинная очередь. Конечно, я знал, что база находится не внизу, а на вершине горы, поскольку в то утро мы там завтракали. Однако переохлаждение, усталость, обезвоживание, а также страх за безопасность Амелии совсем сбили меня с толку. Поэтому я не мог понять, почему люди в такую пургу хотят подняться наверх.

Стресс способен сильно повлиять на логику и ход мыслей. Во время нашего катания я постоянно стремился заехать с Амелией как можно ниже — потом выяснилось, что то были неосвоенные склоны. Мне удалось полностью проигнорировать тот факт, что люди на подъемниках поднимались вверх. Мне казалось, что опасность сосредоточена наверху, а безопасность — внизу. Амелии было тогда всего двенадцать, но, к счастью, она не поддалась моему наваждению и, несмотря на пургу, не казалась такой дезориентированной, как я. «Пап, — сказала дочь, — база находится наверху, а не внизу».

Черт! О чем же я только думал!

Мы сели на скамейку подъемника, поднялись к базе и съехали на подъемнике вниз с другой стороны горы к машине. Я рад, что Амелия мне тогда помогла. Иначе мы могли бы всю ночь кататься.

Когнитивные модели, эмоциональные пометы, способность держать информацию в кратковременной памяти — все эти механизмы во многом определили, кто выживет, а кто погибнет во время трагедии в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года. Первый самолет, протаранивший Северную башню Всемирного торгового центра, вывел из строя лифты и лестницы. Те, кто находился выше девяносто первого этажа, оказались в ловушке. После удара второго самолета в Южную башню лестницы с северо-западной стороны здания остались неповрежденными, несмотря на огромные разрушения от взрыва между семьдесят восьмым и восемьдесят четвертым этажами. По этой лестнице вниз спустились восемнадцать человек, в то время как почти двести человек поднялись наверх в надежде выйти на крышу. Брайан Кларк, ответственный за пожарную безопасность, стоял на лестнице с фонариком и спрашивал людей: «Вверх или вниз?» Несмотря на поднимающийся снизу дым, всего несколько человек решились пойти вниз — и выжили.