Анатолий Клёсов - Кому мешает ДНК-генеалогия?

Теперь о том, цитирую Лебедева – «Именно 24 июля (2014 года) произошла подача иска по поводу финансового мошенничества компании «Galectin Therapeutics Inc.». Лебедев, прожив четверть века в США, так и не усвоил, что «мошенничество» может доказать только суд. Поэтому в США в исках слова «мошенничество» быть никак не может. Суд может и отклонить все иски, и что тогда делать с Лебедевым и его «мошенничеством»? Кстати, недавний иск суд отклонил 14 апреля 2014 года. Лебедеву хорошо бы усвоить про презумпцию невиновности, похоже, что это понятие ему чуждо.

На самом деле Лебедев и здесь перепутал, или соврал, или ничего не понял. Занятно, как Лебедев искал компромат для своего пасквиля. Надо же – полез искать компанию на сайте, отслеживающем положение акций на рынке. Но не помогло, все равно перепутал.

Вот так это было. 24 июля 2013 года президент нашей компании сделал доклад на всеамериканскую сеть о промежуточных итогах 1-й фазы клинических испытаний кандидата в лекарства против фиброзов печени. Держатели акций полагали (совершенно безосновательно), что им объявят о том, что лекарство создано. Но так на 1-й фазе не бывает, это фаза, на которой проверяется только безопасность препарата в клинике. Только и всего. Вот безопасность и была продемонстрирована. При этом было честно сказано, что до самого лекарства нужно пройти еще фазы 2 и 3, так что это будет не скоро. Часть держателей акций тут же, не дожидаясь завершения доклада, стали сбрасывать акции, и они упали с 15 долларов до трех. Те, кто дослушали доклад до конца, заглянули в комьютеры и увидели, что стоимость акций упала в пять раз, понятно, расстроились, и некоторые пошли подавать судебные иски, требуя возврата денег. Естественно, для этого нужно обоснование, и несколько групп «соискателей», объединившись, заявили, что их ввели в заблуждение, и что они еще вчера купили «за три», полагая, что сегодня будет «по пять». Точнее, наоборот, вчера купили за 15, полагая, что сегодня будет по 30, а оказалось, что по три.

В общем, россиян такими вещами не удивить, многие покупали-продавали акции. И знают, что акции имеют обыкновение скакать, на этом люди умелые или информированные делают деньги. Лебедев же никогда акции в руках не держал, на социальном пособии не разгуляешься. Поэтому у него представления люмпена – раз акции упали, значит, «мошенничество».

Поднялись – тоже «мошенничество». Ментальность такая, люмпенская.

Более того, он, конечно, умолчал, что в 2009 году, шесть лет назад, акции компании шли по восемь центов. Это было тогда, когда компания объявила о завершении фазы 2-й испытания противоракового препарата под названием Даванат (кстати, название образовано от имен Давид и Анатолий). Лебедев тогда ликовал, считал дни до того, как компания полностью ляжет на дно. Но не легла, через пять лет акции поднялись до 19 долларов за штуку. Лебедев тогда слова не молвил, радости не проявил. В июле 2013-го акции понизились до 3 долларов, в течение последнего года колеблются от 2 до 6 долларов за акцию. Лебедев ликует, умалчивая, что это в 25–50 раз выше, чем шесть лет назад. Вот такой классовый подход. Если фаза 2-я испытаний противофиброзного препарата закончится успешно, то, как предсказывают финансовые аналитики, акции будут как минимум по 28 долларов. Лебедеву опять будет плохо. Но испытания могут закончиться и неуспешно, тогда Лебедеву будет опять хорошо. В смысле, что противофиброзного-противоциррозного препарата не будет, или его создание отодвинется. Лебедеву остается пожелать, чтобы он помер не от болезни печени.

А то, что компании судятся – это совершенно обычное дело, это только Лебедев считает, что это всегда «мошенничество». Акции упали – кто-то подает в суд. Акции поднялись после того, как кто-то неудачно продал – подает в суд. Акции поднялись – конкуренты подают в суд, пытаясь отспорить права на патенты и прочие разработки. Но Лебедев видит в этом только «мошенничество». Мозг у него так устроен.

Акции и доходы

Теперь, поскольку Лебедеву покоя не дают мои доходы, придется намекнуть о них. В США не принято делиться информацией о доходах, хотя при желании узнать можно, поскольку заполняются налоговые декларации. И здесь есть еще одна особенность, о которой Лебедев, похоже, не знает. Дело в том, что у любого основателя «публичной компании» есть свой пакет акций. Он постепенно растет по мере развития компании, потому что компания так поощряет сотрудника. Естественно, такой пакет акций есть и у меня. И инвесторы, следуя логике капиталистического мира, хотят у меня эти акции покупать, потому что они полагают, что есть шанс, что акции поднимутся в цене, и они, инвесторы, на этом обогатятся. А уж если лекарство будет создано, то обогатятся сильно.

Покупая мои акции, они фактически покупают часть моей интеллектуальной собственности, то есть мои разработки. Иначе говоря, лекарство еще не создано и не утверждено, а они хотят купить на него права в виде моих акций. И если я акции продаю (что не просто для действующего сотрудника компании, который знает больше других о том, что ожидается впереди – возможный взлет или возможное падение компании), то я, например, не могу акции просто так продать. Я должен передать какое-то количество акций, утвержденное советом директоров компании, биржевому дилеру, и он, дилер, продает их согласно плану, тоже утвержденному советом директоров. Например, из 120 тысяч переданных ему для продажи акций он продает по 10 тысяч акций каждый месяц, во второй четверг месяца. Если акции поднялись, мне и семье повезло. Если упали – повезло не так сильно. Иначе говоря, я не могу этот процесс контролировать. Потому что я инсайдер, и у меня таким образом – справедливо – отбирают возможность играть на рынке акций. Конечно, жулики есть всегда и везде, и есть инсайдеры, которые продают акции тайно, за это их – если попадутся – сажают в тюрьму, но я никогда в США не слышал, чтобы это произошло с главным научным сотрудником компании. Уж очень они на виду.

Так вот, я решил в течение года продать какое-то количество акций, именно по такой схеме. За год до того, в 2012-м, они шли по 6 долларов за акцию, весной 2013 года – по 16 долларов за акцию. Но все предназначенные акции (которые составляют относительно небольшую часть моего пакета) были проданы дилером до того, как они вышли на 19 долларов, и до того, как упали до трех долларов. Я в этом, как ясно, вовсе не участвовал. Цитирую комментарий к статье Лебедева человека, который принял слова щелкопера за чистую монету: «I gathered from your article that he is not very successful in business. It can happen with the best of us» («я уловил из вашей статьи, что он не очень успешен в бизнесе. Это может случиться с лучшими из нас»). Может, конечно. Но можно было бы привести сумму из моей налоговой декларации, а это здесь лишнее. Поскольку Лебедев налогов в США ни цента не платил за четверть века, то вряд ли посчитает.